До иконы мачизма мне было далеко. Я был костлявым, рот перекошен на сторону, к тому же еще и с задержкой речи. Меня можно было фотографировать на постеры к ужастикам. Поставь меня тогда рядом с бульдогом – бульдог выглядел бы на моем фоне милашкой.
