Отшучиваться. Это не просто национальная, это уже общечеловеческая травма. 20 лет назад комики шутили над странными ситуациями, высмеивали чиновников, затем стали шутить над нациями, животными, менталитетом, культурой. Теперь же и вовсе не просто шутят - они оголяют больных, обездоленных, детей, нас и даже себя, выставляя это на показ.
Это уже не юмор. Это дешевый цирк, который вышел из-за стен подвальной забегаловки и пошел гулять по улицам городов.
Потому что когда высмеиваешь политиков, влиятельных людей, обманувших тысячи обездоленных — ты борешься с системой. Когда высмеиваешь стереотип — ты ломаешь рамки. Но когда ты высмеиваешь боль, человека, походку, народ — ты не борешься. Ты просто выносишь боль, проблемы и страдания на всеобщее обозрение и говоришь: «Смотрите, как воняет. Ха-ха. Они все глупые, тупые, необразованные. ».
А это — смех над тем, кто слабее. Над тем, кто сломлен. Над тем кто пашет как бес на галере у дьявола за сущие гроши, продавая свою душу ради того, чтоб быть кем-то. Не имеет ни времени, ни денег, ни сил на отдых или хотя бы просто прочтение книги. Это не героическая попытка посмеяться в лицо судьбе. Это глумление над тем, кого экономика, политика, система или даже судьба - уже растоптала. А растоптала она уже почти всех нас. Кто-то доживает свои года, копя последние гроши на еду или коммуналку. А кто-то тратит все на налоги, семью или же вовсе - очередные жалкие попытки знакомств с тем кому от него нужны лишь деньги или секс, оставляя на себя лишь копейки, которые больше похожи на подачку бездомному.
Есть одна правда. Комики шутят лишь потому, что не боятся последствий. И при виде опасности - как правило бегут и отшучиваются. Уезжают в другую страну и снова дают свои концерты. Но уже не иностранцам и не на английском или французском языке, а на том же русском. Просто потому что там они - никому не нужны. Они дают концерты той же публике, но из-за рубежа. Просто потому что если они там высмеют страну в которую приехали, будь она погрязшей в наркомании, алкоголизме или идиотизме - его депортируют за доли секунды. Так как никто не потерпит унижать себя.
Посмотрите на улицы. Эти улыбки. Натянутые лица на каждом шагу. Они повсюду - на дверях магазинов, на флаерах вакансий, визитных карточках юристов и сантехников. Но когда на них смотришь, ты понимаешь, что это лишь фальш. Позитив через боль. Улыбка через кричащую боль от гнойной раны на которую бесконечно сыпят соль со словами: Улыбнись!
Эта та улыбка от которой появляется тот самый комок в горле и набухание в глазницах, из которых вот-вот хлынут слезы. То ли боли, то ли усталости. Толи просто от холодного воздуха и плохой погоды. Плохая погода, которая преследует не год, не месяц, не десять лет, а гораздо больше.
На жизнь нужно смотреть с позитивом - это не совет успешного гуру. Это диагноз общества. Общества, где боль, трагедия, усталость, потеря - это слабость и сор, который нельзя выносить из избы. А высмеивание, натягивание улыбки, отшучивание и закрывание глаз - это сила.
Вас унижали, изнасиловали вашу жизнь, вам вырывали нервы из зубов живьём, без анестезии. И взамен - вам необходимо быть на позитиве. Не чувствовать это. Скрывать это, как что-то непристойное. Тот сор из избы, который на самом деле и не ваш - этот сор вам внесло само общество, сама система, которая поразила все стены своей черствостью, холодом и лицемерием, как черная плесень, которая попав на занавеску в ванне, начинает размножаться по всей поверхности и никакое мыло её не берёт.
И что же мы видим сейчас? Мы видим последствие. Когда в детстве было страшно — мы прятались под одеяло и включали фонарик. Когда страшно стало нам взрослым сегодня — мы прячемся в мемы на экране, в пафос, низкие шутки, глупые анекдоты, отшучиваемся и смотрим примитивные видео. В мир, где нет ни войн, ни скачков цен, ни счётчиков за ЖКХ, ни начальника-хама, ни одинокой тоски в 8 утра, ни слез от одиночества и вечных унижений на работе в 3 часа ночи. Только котик, который упал в таз с молоком и Трамп танцующий за руку с Путиным и Ким чен ыном. В мир, где бич на экране - это не позор, это то что делает наш день лучше.
Мир, где пропитая алкоголичка на экране - это уже не социальное дно, а случайный комик, который нас веселит и даже говорит какие-то интересные вещи о своей пропитой жизни.
Сейчас не принято смотреть на путан, бичей с жалостью или с отвращением на экранах. Нужно смотреть на них с интересом. Они — документальный сериал о конце света, который происходит в одном отдельно взятом человеке. Она говорит «интересные вещи» о своей пропитой жизни, дает советы молодежи, детям, волонтерит на камеры (выкидывая свои лишние копейки больным детям и старикам) а мы, сидя в уютных квартирах, все это видим. Система превратила чужое падение в познавательное шоу.
Вот он, главный циничный фокус нашего времени: социальное дно стало сценой. Дно — жанром комедии. Бич — главным актером. Потому что его жизнь не приглажена, не отполирована, не фальшива. Она — голая, вонючая, вопиющая. И в этом её шоковая ценность.
Или Он. Он - тот бичуган, комик с экранов, выползший из небытия: бутылки, воровство, запрещенные вещества. Он не имеет ни чувства достоинства, ни желания помочь, ему на все плевать. И именно в этом его поведении и таится главное притяжение. Именно это дерьмо и становится той звездой, которая становится популярной. Он не притворяется. Он не надевает маску благородства, за которой, как мы уже научились догадываться, всегда скрывается ложь. Он — вывернутый наизнанку идеал. Он — наш коллективный цинизм, обретший плоть и голос.
Мы устали от фальши. От политиков, говорящих о морали. От звёзд, проповедующих любовь. От инфлюенсеров, продающих счастье. Во всём этом сквозит ложь, расчёт, полировка.
Его звезда взлетает не вопреки, а благодаря этому. Мы аплодируем не таланту, а отсутствию табу. Мы восхищаемся не силой духа, а силой падения. Он — живое доказательство того, что можно достичь славы, не стараясь, не подчиняясь, не встраиваясь.
Он получает большие деньги, отпускает низкие шутки, унижает простых людей. Он король этой гнилой системы из лжи и унижений. Король, который еще 20 лет назад оказался бы на помойке с бутылкой в руках.
Только вот в тишине, после того как смех стихает и у капитана кончаются едкие шутки, это оборачивается не свободой, а леденящей пустотой.
Мы слушаем их, мы видим их на экране, мы смеемся над их жизнью, матами, шутками. И между тем их мнение хотим мы того или нет - становится весомым. Просто потому, что его слушают.
Бежим от реальности. Но делаем это так профессионально, что скоро это станет олимпийским видом спорта. А алгоритмы и поисковые роботы — наши личные тренеры по эскапизму. Они видят, как ваша рука дрогнет над новостной лентой, и мгновенно подсовывают спасительный мем. «Не смотри туда, смотри сюда. Не думай, не чувствуй — просто потребляй смех».
Просто цифры: В 2022-2023 годах, на фоне пика геополитического напряжения, падения зарплат, роста цен и экономической турбулентности, производство развлекательных шортсов и юмористических скетчей в русскоязычном сегменте видеохостингов и социальных сетей выросло на 300%. Это не совпадение. Это закон. Когда реальность давит, индустрия контента вбрасывает в атмосферу эскапистский газ.
В 1998 году, в разгар дефолта, рейтинги глупейшего скетч-шоу «ОСП-студия» зашкаливали. В 2008-м, во время мирового финансового кризиса, стартовал оглушительно успешный сериал «Универ». В 2014-м — «Интерны» на пике популярности. Каждый социально-экономический провал в России сопровождался медийным взрывом дешёвого юмора. Мы не выдумываем эту закономерность. Мы её констатируем. История — лучший психоаналитик.
Вы не просто «смотрите приколюхи» в интернете. С вами происходит чёткий нейрофизиологический процесс. Нам специально туманят разум.
Вы открываете новостную ленту. Видите заголовки о катастрофах, инфляции, хамстве чиновника. Миндалевидное тело (амигдала) в мозгу, отвечающее за страх, активируется. Кортизол заливает кровь.
Рефлекс побега: Рука, движимая древним инстинктом «избегай угрозы», инстинктивно тянется к яркой иконке или смешному мемчику. Первый же смешной ролик даёт микровсплеск дофамина — гормона ожидания награды. Не саму награду, а её предвкушение. «А что будет дальше?». Это тот же механизм, что и в игровых автоматах.
Алгоритм фиксирует: «Пользователь перешёл от стресса к нам. Закрепляем!». И выдаёт вам второй, третий, пятидесятый ролик. Вы погружаетесь в состояние гипнотического потока. Реальность отступает. Тревога притупляется.
10 минут, 20 минут, 40 минут. Вы листаете и листаете приколюхи и не можете оторваться от этого.
Через час вы отрываете затекшую шею от экрана. Тревога никуда не делась. Она лишь была временно заглушена. К ней добавляется чувство вины за потерянное время и экзистенциальная пустота. Что вы получили? Ничего. Что вы почувствовали? Ничего.
Это не расслабление. Это химическая дистанционная седация. И платформы знают об этом всё. Внутренние исследования Facebook* (Meta*) ещё в 2017 году доказали, что пассивное потребление развлекательного контента ведёт к ухудшению ментального состояния. Но бизнес-модель, построенная на удержании внимания, это игнорирует.
Но давайте назовем вещи своими именами. Это не отдых. Это анестезия.
Точно так же, как во время второй мировой войны в Германии - на черно-белые экраны выкатывали тонны комедий, чтобы народ не сходил с ума от бомбёжек и лжи, сегодня нас точно так же «замиротворяют» по всему миру. Только бомбёжка теперь — информационная. Тревога — фоновая. Боль — хроническая. Проблема - глобальная. Мигранты, педофилы, маньяки, скачки цен, бесправие, коррупция, ложь, пьянство, суициды от одиночества, от лжи, от взрыва нервов, детские... И рецепт от системы всё тот же: «Вот вам котик. Вот вам танцующий блогер. Вот вам кричащая безумная от одиночества и пустоты баба на кухне. Не думайте почему она в таком положении и как она до такого дожила. Пропаганда, ложь из советского рупора которая обещала великое будущее и мир, который встанет на колени перед нею, психопатия, одиночество, семейная трагедия? Это не важно. Просто смотрите, ставьте лайк. Это не болезнь. Это не сумасшествие. Это лишь юмор.».
Смех стал беззубым. Он не про то, чтобы посмеяться НАД проблемой и обезвредить её. Он про то, чтобы забыть О ПРОБЛЕМЕ ВООБЩЕ. Раньше юмор был оружием слабых. Сегодня юмор — это пластырь для раненых, который наклеивают сверху, даже не пытаясь вынуть пулю.
А боль-то никуда не делась. Она заперта внутри, придавлена гигабайтами смешных видосов. Она копится. Превращается в немую ярость, в экзистенциальную усталость, в ощущение, что ты не живёшь, а лишь отбываешь цифровую повинность между рекламных баннеров.
И самое циничное, что эта фабрика по производству забытья работает на полную мощность именно тогда, когда в реальности становится тяжелее. Когда страшно говорить о главном — мы снимаем про это пародию. Когда больно смотреть правде в глаза — мы запускаем новый вирусный челлендж. Мы не лечим болезнь, мы сбиваем температуру бесконечными дозами цифрового парацетамола.
И чем мы дольше будем в этом жить - тем будет хуже.
Поэтому мы выключаем смех. Осознанно и намеренно. Мы убираем с проекта все шутки — от дежурных анекдотов до аккуратных, приглаженных острот, которые лишь обходят проблемы, не называя их.
Мы не торгуем фастфудом для души, не раздаём бесплатный сироп, чтобы вы забыли о горечи во рту.
Настоящий юмор начинается не тогда, когда отводишь взгляд от мрака, а когда смотришь в самую его гущу — и видишь там не ужас и тьму, а чудовищный, оглушительный абсурд. Видишь перекошенных людей, которые давно забыли что такое чувства, сострадание, эмпатия и защищают этот абсурд до хрипоты, до слёз, до саморазрушения. До состаяния, когда становятся страшными в прямом и переносном смысле. И тогда рождается не усмешка, а тихий, леденящий смех понимания. Смех не над слабым, а над самой механикой зла, над его карикатурной, убогой логикой. Смех в лицо врагу.
Это смех, который разъедает ложь как кислота. Который видит, как низко можно пасть, унижая людей, душу, чувства, эмоции и боль — и как это же унижение, отражённое в кривом зеркале абсурда, внезапно становится смешным. Смешным до слёз. До прозрения.
Такой юмор не продаётся за лайки. Он — оружие. Единственная правда, вылитая в форму абсурда. Он способен обезвредить палача, лишив его монополии на серьёзность, и разорвать наручники с запястий жертвы, потому что тот, кто смеётся над этими цепями, — уже перестаёт быть пленником. Палач же, видя свое ничтожество в оглушительном смехе в его лицо, падает без сил. И понимает глубину того дна до которого он опустился. И с этого дна ему уже не выползти наружу.
Мы создаём пространство без смеха-анестезии. И преподносим горькую и жестокую правду. Через боль, через слезы, через людские трагедии. Чтобы однажды здесь мог прозвучать смех-освобождение.
.png)
.jpg)
