Мы выходим на улицу и зачастую уже чувствуем на себе тяжелый, осуждающий, раздраженный взгляд. Не успели придержать дверь перед незнакомой старухой, которая сама не сделала ни шага вам навстречу, — вам уже хамят. Вы идете в магазин — продавщица, лицо которой застыло в гримасе вечного недовольства, бросает вам сдачу так, будто это подачка нищему, а на возмущения лишь огрызается. Вы возвращаетесь домой — дед, прилипший к экрану, где день за днем ему рассказывают, как все вокруг предатели родины, переносит эту роль на вас. Вы говорите с другом, рассказываете ему про прованское вино, поездку в Париж — но он злится и говорит "Да нафиг нужна эта Франция тебе - у них одни проблемы. Мигранты, грязь...". Потому что ваша радость непонятна для всех. Ваш опыт — это для кого-то оскорбление. Почему?
Потому что в системе, построенной на отсутствии равенства, всё работает именно так! Когда лишь 20-30% людей могут позволить себе увидеть другой мир, попробовать кофе подороже, получить ВНЖ или паспорт, который откроет перед ними двери В ЖИЗНЬ. А вы останетесь жить в полном дерьме и лишь получите возможность сидеть напротив, в каком-нибудь вагоне метро, автобусе или забегаловке, и молча слушать о возможностях какой-нибудь парочки, которая уселась напротив вас и громко и весело, будто специально, рассказывает друг другу: «А знаешь, я на прошлой неделе был в Мадриде! А какой у них кофе! А какие люди! А я устроилась в Берлине менеджером на оклад в 300.000 рублей, в переводе на наши рубли». И в этот момент разрывается мозг... Рвется душа... В этот момент понимаешь, в каком дерьме и что бы мог иметь...
А что ты, мы? А мы никогда, блин, не были в Мадриде! Мы всю свою жизнь пахали как тараканы, которых всячески давили. Плевали. Унижали. Пытались душить, поливали газом и ядом! А взамен мы получали лишь вид из окна раздолбанной конуры, в которой мы не живем. В которой выживают, черт подери! И сейчас, слушая ваши сладкие рассказы, нам хочется просто разорваться на месте!
И тут думаешь: работая в Берлине обычным продавцом или менеджером, сидя 5/2 в офисе на созвонах, можно было бы жить. Просто жить... Да, не богато, но можно было иметь то, что должно быть по умолчанию у трудящегося человека! Но нам приходится пахать. Пахать как батракам. Как остарбайтерам — фраза, появившаяся в период рейха, означающая работников из Восточной Европы, которые пахали на рейх и не видели белого света!
Просто потому, что мы живем в другой рыночной системе. Системе, которая, видя галку «русский, казах, туркмен, беларус, украинец, нигериец, индус или молдаванин», считает тебя уже дешевкой. Дешевкой на рынке труда. Дешевкой, которому можно платить проклятые гроши, на которых даже пожрать нормально не купить, не говоря уже о создании и воспитании семьи, путешествиях, книгах, курсах английского или искусства! Паршиво. Как же это паршиво, что тебя просто лишили. Незаконно лишили! Просто заткнули и отобрали эту возможность — жить. Влепили на лоб клеймо — «дешевый бомж с Восточной Европы» и сказали: «Ты сам виноват, что тут родился, урод». Ты нищий. Ты мерзкий. Ты не имеешь прав. Ты можешь лишь либо батрачить на убой, либо жить в режиме выживания. Ты этого достоин.
Но. Ты не неудачник. Ты не лентяй. Ты не нищий дурак. Ты просто жертва. Жертва рынка. Жертва унижений: детских, взрослых, старых — пожизненных издевательств над тобой. Рынка, которому плевать на чувства и жизнь. Обществу, которое лишено эмпатии и сострадания. Сегодня общество, такие же как и ты, такие же как и мы, играет под дудку рынка и оскорбляет, презирает нас за наш размер кошелька. Женщины смеются над нашими зарплатами и ищут миллиардера, мужчины с высокими доходами считают себя выше нас! Но они сами окажутся в дураках, потому что главное, что у нас есть, — это душа. Это чувство. Сострадание. Анализ. Кровь, которая бурлит при мысли, при сочувствии к другому!
То, что происходит сейчас в мире, — это не случайные стычки. Это система. Это массовая, эпидемическая, почти ритуальная обида, ставшая способом дыхания.
Система, в которой личные успехи одних заставляют плеваться других. Причина тому — деньги. Отсутствие равенства. Экономика. И напыщенный пафос людей, которые действительно питаются чужим горем.
Ведь в стране, где каждый может позволить себе увидеть Лувр и затем посетить собор в Барселоне, никто не считает это каким-то грандиозным успехом в жизни. Это абсолютная норма, доступная каждому. И каждый будет рассказывать об этом опыте другому спокойно в транспорте, как про что-то банальное, но в то же время интересное. Как про новую серию из фильма.
В стране же, где люди вкалывают и не получают взамен буквально ничего, кроме упреков от работодателя и роста цен, такие путешествия приравниваются к жизненному успеху. А человек, который громко об этом говорит, становится выскочкой, который мнит о себе слишком много.
Его ненавидят. Его презирают. Его называют уродом, предателем, продажной шкурой. Просто за то, что он думает чуть иначе. Но он на деле может совсем и не видеть в этом пафоса, а просто более позитивен. Более открыт. Более громок. Но за это его уже хотят убить. Просто ему весело от полученного опыта, а нам грустно, потому что нет возможностей это получить. Но виноват в этом не он. И не мы. Виноват паршивый рынок!
Видите, как всё взаимосвязано? Всё будто цепляется одно за другое, будто паутина. Порвешь одну часть — полетит и остальная. Этот феномен — зараженная система. Система, где человека измеряют не по душе, а по количеству успехов: поездок, фотографий в социальных сетях, размера чека в ресторане и денег в кармане. Критерии, по которым одна часть населения (неважно какая) будет тебя ненавидеть, а вторая — считать своим.
И чем больше такого дерьма творится, тем глубже и «тупее» человек становится. Он начинает терять навык видеть душу человека, чувствовать, проявлять эмпатию. Он видит лишь звонкую обложку: цену на лбу, флаг на груди, размер тарелки — и эта обложка нас бьет в глаза так сильно, что он готов растоптать ненавистного.
Создается чувство, будто все друг друга презирают. Чувство смуты. Чувство, что тебя вот-вот пнут, ударят, оскорбят. Вам это чувство знакомо? Вероятно, да.
Проблема даже не в обществе, а в самой системе, которая выжрала последние соки и чувства, взгромоздив на плечи плохо оплачиваемые работы, жуткие условия труда, материальные ценности, а вместе с ними и десятитомники из нравоучений, каких-то сказок про трех богатырей, великое прошлое, которое 300 лет назад кончилось, и россказни про весь остальной гниющий мир. Нам пудрят голову. Нам постоянно ищут и показывают врага — вон он! Он стоит там, в углу. Он одет лучше. Он говорит громче. Он смеется, когда все молчат. Он говорит на чужом языке. Он работает не так, как мы. Он не свой.
Но это обман. Вспомните давние периоды. В СССР все люди были равны. Люди не ненавидели друг друга за непохожесть. Они были открыты. Открыты и громкому, и умному, и грубому, и закрытому, и мягкому. Знаете почему? Потому что тогда не было такого дерьма. Тогда воздух был наполнен не холодом и запахом дешевых сигарет, металла и сырости, а тепла. Душевного. Открытого.
Да, ты мог говорить о другой стране открыто, и тебя не презирали. Тобой интересовались. Ведь это какой опыт — другая страна!
Ты мог смеяться в метро, и на тебя смотрели с улыбкой. Ведь ты открыт другому.
Ты мог спросить что-то, и тебя не слали матом. Потому что принято было, как в Европе сейчас, — отвечать взаимностью, улыбкой.
Потому что люди жили хоть и паршиво, но в достатке. Хоть в конурах, но конуры эти были пропитаны светом взаимовыручки. Соседям было не плевать на тебя, и они не долбили стены целый день, а они старались быть тише, понимая, что завтра ты будешь с ними разговаривать.
Да, были и те, кто ненавидел таких непохожих, называл их зазнайками, дураками. Но общество было ярче. Оно высмеивало того, кто ненавидел непохожего.
Не потому, что тогда было лучше, а сейчас поколение или страна плохая. А потому что система рынка ставила иные приоритеты.
И в этих приоритетах ценился не размер кошелька, а размер эмпатии и открытости. Не уровень нахрапистости, а уровень образования.
Ведь если все люди начнут жить в ярком городе, наполненном солнцем, простыми улыбками незнакомцам при встрече, добротой, цветами и яркими домами, — хмурые просто не смогут хмуриться. Они увидят, что добро и взаимопомощь есть. Они поймут, что они не изгои и что важна в первую очередь их душа, сострадание, доброта, манеры. Важны они, а не размер чека в ресторане или размер зарплаты.
СССР не был прекрасной страной, а скорее даже наоборот. Это был фальш. Грубый фальш. Но люди, которые в ней жили, которые не делили людей и не выискивали у каждого изъяны, а принимали тебя таким, какой ты есть, — эту страну делали хоть немного ярче. Люди не спорили с тобой о политике — потому что, когда думаешь о чувствах, на политику плевать. Люди не искали врагов, потому что, когда любой может прийти и поддержать, — врагов быть не может.
Врагов не было. Неудачников и подавно. Все были равны. Все были друг другу товарищем.
Врагов нам рисуют лишь сейчас — на экранах, в книгах, в университетах, бабки на скамейке или блогеры в социальных сетях. И враги эти, как правило, те, кто не вписываются в общую хмурую картину, в общий рынок, где нужно давить, а не понимать.
Посмотрите на людей, которые выискивают этих врагов, — они выглядят хуже алкоголиков. Потому что их мысль направлена не на то, чтобы помахать рукой незнакомцу и заговорить, а на попытку уничтожить, зарыть, закопать, сбросить бомбу на непохожего.
Они не открыты миру. Они презирают каждого, кто не вписывается в рамки их мира. Для них существующий мир — дерьмо. И в чем-то они правы. Но они не хотят начинать его менять. Они хотят душить, давить, уничтожать. Потому что люди, которых они ненавидят, по их мнению, не могут измениться и не имеют права жить. И это тупик. Тупик их сознания.
А теперь посмотрите на тех, кто оценивает нас за монету в кармане. Они в свои 30 уже выглядят на все 60.
И именно такие люди и ненавидят. Именно такие люди считают нас хуже, неудачливее, нищее, тупее. Они считают, что мы недостойны жить, если не вписываемся в их картину мира.
Но они на это не имеют права. Они паразитируют.
Вместо того чтобы давать людям поводы для гордости реальными достижениями, система стала раздавать им индульгенции на обиду. У вас ничего? Вы нищи? Вас не уважают? Это не потому, что система прогнила. Это потому, что там, снаружи, нас ненавидят. А внутри — предают. Дави другого — и ты выиграешь.
Обида стала валютой. Ею расплачиваются за отсутствие будущего. Ею компенсируют зарплату. Ты — никто по жизни. Любой ребенок может назвать тебя дураком, глядя на жизнь, которую ты живешь. Лишь нахрап дает возможность дать отпор. Унизив другого, ты приобретаешь силу. Если боишься — оскорбляй — так работает эта система. Ты не контролируешь свою жизнь, но можешь испытать сладчайший миг власти, нахамив ранимому покупателю, студенту, ребенку, старику или жертве жестокого обстоятельства, и когда он начнет рыдать от боли — твоя кривая гримаса приобретет приятную улыбку. Ты ничего не достиг, но можешь растоптать чужую радость — и на секунду ощутить, что твоя серая реальность и есть единственно правильная, «нравственная».
Это и есть механизм гнилого переноса. Пафоса. Прикрытой мутированной зависти и обид — вымещения на слабых, немощных, молодых. Это то дерьмо, в котором мы купаемся. И лишь будучи сильнее, лишь поняв сам принцип его работы, мы будем неприступны. Сам же принцип, как видите, очень прост. Он не передается по крови, не является чертой народа или национальности — это всё сказки. Он работает лишь в системе. И лишь пока шестерни этой системы вращаются, принцип неустанно гасит живых людей и их чувства. Огоньки, которые меркнут под давлением чужих обид, переросших в пафос и яд.
Ведь если жить среди апатичного общества, беспрерывного невроза — сам наполняешься этими эмоциями, и желание действовать, что-то менять в своей жизни угасает само по себе.
Ты видишь дерьмо вокруг себя: ложь, грызню, беготню, унижения, смешки, травлю. Тебе говорят: будь как это дерьмо — ври, грызи, дави, попробуй дерьмо на вкус — может, это не дерьмо, а на самом деле успех. Но для того, чтоб знать, что дерьмо — это дерьмо, его не обязательно нужно пробовать. Оно видно и так.
И видя это, теряются силы. Ты видишь, что большая часть людей, которых ты встречаешь, уже смирились. Они либо грызут, либо лгут, либо просто легли и плывут по течению — с бутылкой алкоголя или просто возле экрана телевизора — неважно. Важно, что они не собираются что-то менять.
И видя эту атмосферу, пьянящую атмосферу, от которой накатывает сон, желание действовать угасает само по себе. И вместо этого появляется обида. Обида, которая в итоге может перерасти в грызню — за зарплату, за место, за статус.
Весь этот фальш построен на простейшем психологическом механизме: переносе. Не смея плюнуть в физиономию начальнику, плюют в соседа. Не имея сил разобраться с собственной пустотой, обвиняют других в предательстве, повторяя, будто попугай, одни и те же политические или географические термины. Не решаясь признать, что жизнь прошла впустую, ненавидят тех, у кого она яркая.
Видя ребенка — навязывают ему свою позицию, ведь только ребенок сможет верить любому бреду старого отщепенца, который всю свою жизнь прожил настолько паршиво, что из единственных тем для разговора у него осталась лишь политика, еда, запор.
Эта система больна.
Посмотрите на фильмы. Какие они были раньше и какими стали сейчас.
Актеры. Какими они были раньше и какие сейчас.
Книги. Какие были и какие сейчас.
Темы для разговоров. Какие они были раньше и какие сейчас.
Цели, приоритеты системы. Какие они были и какие стали.
Искусство — показатель состояния общества. Если искусство показывает температуру 0, то это болезнь. Оно уже близко к смерти. Душа охладела.
Знаете, в чем главный парадокс этой системы? Деньги.
Она пытается убедить вас, что раз у вас нет денег на Мадрид, значит, у вас нет и жизни. Что раз вы не можете похвастаться чеком, женой, фотографиями, зарплатой - значит, вам нечем гордиться, значит вы не успели. Но это ложь. Самая грязная и подлая ложь, которую только можно было придумать, чтобы мы сами поверили в свое ничтожество.
Цель рынка - создать взаимную ненависть. Чтоб один призирал другого. Бедный ненавидел богатого. И это прекрасно получилось.
Разделение — это самый прибыльный товар на рынке. Когда бедный ненавидит успешного — он не идет на баррикады, он идет в магазин за дешевым алкоголем, чтобы запить злость. Когда успешный презирает бедного — он не чувствует вины, он чувствует свое право на роскошь. Ни тот, ни другой не задают главный вопрос: а почему вообще одни имеют всё, а другие — ничего?
Системе выгодно, чтобы вы смотрели не наверх — туда, где принимаются настоящие решения, а по сторонам — и видели врага в соседе. Потому что, если вы перестанете ненавидеть соседа и начнете задавать вопросы наверх, вся эта карточная пирамида рухнет.
Они хотят, чтобы вы думали, будто ваша ценность измеряется тем, что у вас в кармане. Но давайте начистоту: что есть у них, кроме этих карманов? У них есть паспорт, есть оклад, есть фотография на фоне собора. Но есть ли у них то, что есть у вас? Есть ли у них эта кровь, которая бурлит при виде несправедливости? Есть ли у них эта ярость, которая не дает молчать, когда унижают слабого? Есть ли у них эта способность чувствовать чужую боль так, будто она своя?
Нет. У них — деньги. У вас — душа. И знаете что? Деньги можно заработать, украсть, получить в наследство или потерять за один день. Душу — нельзя купить. Ее можно только сохранить. И если вы, живя в этой конуре, в этом режиме выживания, под этим прессингом, все еще способны злиться не потому, что у соседа айфон новее, а потому что мир паршив, — вы уже победили.
Знание этой цели — уже начало сопротивления. Они хотели, чтобы мы грызлись. А мы — поняли. А понявший механизм — уже наполовину свободен.
Выход не в том, чтобы любыми правдами попасть в их «рай», поднимая себе цену, и сидеть в дорогом офисе и ходить в дорогие рестораны, доказывая, что ты чего-то стоишь. Выход в том, чтобы строить свой рай здесь. Внутри. Не в том смысле, что смириться с конурой, а в том смысле, что перестать мерить себя нарисованным обществом аршином.
Перестать надеяться, что общество признает тебя человеком. Оно никогда никого не признает. Оно лишь бежит стадом, давя друг друга на своем пути.
Ты же человек не потому, что люди тебя признали. Ты человек, потому что ты есть. Потому что ты чувствуешь. Потому что ты дышишь. Потому что ты понимаешь.
И поверьте: тот, кто способен на такую глубину чувств, кто способен разглядеть эту гниль, кто способен ненавидеть не людей, а механизм, — тот не может быть «дешевкой». Тот — бриллиант, просто пока лежит в угольной пыли. В печи, которая давно погасла и оставила лишь пепел. И не смейте забывать об этом.
Но пока вы есть — у этого мира есть шанс. И этот шанс не в евро, не в ВНЖ и не в билете в Мадрид. Этот шанс — в нас самих. В нашей проклятой, неудобной, нищей, но живой душе. И это — единственная валюта, которая никогда не обесценится. Потому что все, что нас окружает на планете, — это камень и примитивные рефлексы. И если всё превратится в камень и потребление, то жизнь перестанет существовать.
.jpg)
