История Татьяны Остапченко из Белогорска — это наглядное пособие по тому, как современная система рынка, СМИ и навязанных приоритетов государства методично, хладнокровно и цинично создает ад для человека. Не расстреливает у стенки, а делает это куда более изощренно — просто не делая ничего. Вообще ничего. Обрекая на нищету, унижение и борьбу за гроши, которые она же и подает.
Не ищите сложных экономических теорий и выводов. Прочтите этот текст. Это — готовая формула того, как превратить свою жизнь в настоящий ад.
Это история о женщине, которая в 17 лет лишилась руки, лишилась карьеры, потеряла мужа, родных и осталась с детьми и грошами на руках одна.
История Татьяны Остапченко началась и превратилась в ад очень резко. Белокурая, с детской улыбкой, в военной форме брата, которая больше на пару размеров. На этом фото Татьяне 17. Через год с ней случится страшная беда…
На последнем курсе местного колледжа, белогорская девчонка не сдала практику, отчислилась и устроилась в прачечную дома престарелых, чтоб иметь хоть какие-то деньги. Государство давало лишь мизерную пенсию, на которую жить всей семьей очень сложно. «Мама была на пенсии, отца сократили. Надо было работать», — объясняет она. В субботнюю смену новая сотрудница доставала белье из стальной центрифуги; гигантская махина внезапно заклинила и пошла в оборот, затянув детскую руку Татьяны, перемалывая кости.
Зрелище было жуткое. Крики, адская боль, море крови. Девочка упала без сознания и очнулась лишь в больнице.
Правую руку ампутировали по плечо, никаких хороших имплантов, никаких роботизированных рук взамен. Татьяну лечила и выхаживала бедная мама: заново учила дочь писать и держать ложку. Жили очень тяжело. За то, что молодая девчонка стала инвалидом на производстве, никого не наказали. «Подавала в прокуратуру, но ничего не было доказать. Все прикрыли – мол, технику безопасности я подписала, выходит, сама нарушила», — вспоминает женщина.
— Гражданский муж бросил сразу, как я забеременела, — рассказывает она.
Когда Таня была на 3 месяце беременности, внезапно умерла ее мама — самый дорогой человек в её жизни, который оберегал её даже в самые сложные моменты. «Астма, давление, полиартрит», — плачет бедная Татьяна. С малышом под сердцем и непроходящей болью от потери она жила на смешную пенсию по инвалидности. В 2010-м родился сын Кирилл. Татьяна Остапченко через суд заставила бывшего ухажера пройти экспертизу ДНК и признать отцовство.
«А сейчас бывший сам в инвалидном кресле: ни ходить не может, ни кушать, — продолжает Татьяна. — Бог не Яшка, видит, кому тяжко».
Когда Кирилл немножко подрос, героиня рассказа пыталась подрабатывать. «Сторожем устроилась. Забирала ребенка из садика и бежала с ним в ночные смены. Долго не выдержала, очень тяжело было, уволилась», — делится она. Мама-одиночка скиталась в поисках любой работы — лишь бы удобный график. Но девушке с протезом повсюду деликатно отказывали.
В 2018 у Татьяны родился второй сын Данил. Он появился на свет преждевременно, вопреки прогнозу врачей, без генетических отклонений. «В больнице даже комиссию собирали, обсуждали, справлюсь ли я с одной рукой с недоношенным ребенком, можно ли мне, маме родной, его доверять», — рассказывает Татьяна.
Пока малыш был на аппарате ИВЛ и решалась его судьба, у новоиспеченного отца началась новая жизнь.
— Загулял. Я ему сказала: «До свидания», — без эмоций рассказывает гордая Татьяна.
С детьми она съехала на съемное жилье. А на пороге первого дня рождения Данилы на приеме у врача маме-одиночке сказали: Данил, как и она, инвалид, у него тяжелая форма ДЦП.
Татьяна старалась держаться в городе, чтобы Даня мог проходить реабилитации. Но денег не хватало катастрофически — оплачивать квартиру приходилось кредитной картой, потом погашать долги и влезать в новые. Тогда на материнский капитал купила дом в селе Чалганы и перебралась в Магдагачинский район. Сама сделала ремонт, на швейной машинке сшила белье в детскую кроватку. Завела кур и уток, разбила огород.
— Моя пенсия — 12 тысяч рублей. Папа мой помогает — ему скоро 70 лет, но он еще работает. Отец Данила участвовать не хочет. Когда первый сбор шел, я просила закрыть его. Он ответил: «Тебе же люди помогают — у них попроси», — делится Татьяна.
Но давайте на этом прекратим этот ужас. У этой истории нет хэппи-энда, а если он и есть, то тот, который не хотел бы иметь никто. История Татьяны Остапченко — это не исключение, а системное правило. Это концентрация всех язв одной системы: несправедливое трудовое законодательство, необдуманная пропаганда необходимости завести ребенка, недофинансированная медицина, недееспособные социальные службы и правовая система, защищающая не того, кто прав, а того, кто хитренее. Ее сила и мужество — это то, что остается человеку, когда от государства он не получает ничего. И тот факт, что единственной надеждой для ее сына стали не программы Минздрава, а пожертвования незнакомых людей, — это самый суровый приговор всей системе. Пока спасение человека зависит от доброты других людей, а не от отлаженной работы государственных институтов, нищета и бесправие будут оставаться нормой для миллионов.
Мужчины, бросающие женщин с детьми, — печальная статистика. Но в случае Татьяны это усугубляется цинизмом, который система позволяет. Отец первого ребенка через суд признает отцовство, но его мать подает на алименты, чтобы «уменьшить долю» внука. Отец второго ребенка, когда у него просят помощи, заявляет: «Тебе же люди помогают — у них попроси». Это слова человека, который уверен в своей безнаказанности и знает, что система не заставит его нести ответственность. Алиментные обязательства в России зачастую носят формальный характер, и многие уклоняются от них без серьезных последствий.
История Татьяны — это путь абсолютного одиночества перед лицом системы. Рождение ребенка с инвалидностью — тяжелейшее испытание для любой семьи, но для матери-одиночки, уже имеющей инвалидность, это становится неподъемной ношей. Государство предлагает лишь десятидневные курсы ЛФК, которые, по признанию самой женщины, «почти не дают результата». Единственный шанс на реабилитацию и возможность ребенка научиться ходить — это частный центр в другом городе, стоимостью в сотни тысяч рублей.
Учебные заведения, которые прекрасно понимают, как живут родители и их дети, даже не пытаются тянуть ребенка и выкидывают его при удобном случае.
Инвалидность в России зачастую не просто статус, а приговор к пожизненной борьбе за выживание. Татьяна, несмотря на все усилия, не может найти работу — «даже уборщицей». Ее пенсия по инвалидности составляет 12 тысяч рублей — сумма, которая ниже прожиточного минимума и обрекает ее и ее детей на нищету с самого начала.
Нет, уважаемый читатель, это не история из Сомали или Ирака. Тут не рассказывается про африканские селения, где нигерийские матери вынуждены жить на последнюю монету. Это происходит в обычной российской деревне. И эта история настолько типична, что даже не является сенсацией в таких местах. Жизнь в глухих российских деревеньках часто настолько экзотическая, что о ней не знают ни депутаты, ни даже операторы связи.
Копеечные зарплаты, еще более копеечные пенсии и главное — полное отсутствие поддержки. Покажите эту историю тем, кто до сих пор верит в историческое прошлое, или тем, кто рассказывает о высоких доходах населения, а также тем журналистам, кто пишет перлы про ужасную жизнь в Германии и о том, какая в Латвии или Эстонии низкая рождаемость.
К данной истории нечего добавить. Сказать про героиню "Молодец. Смогла пройти через все жизненные препятствия" - это ровно как похлопать по плечу пассажира Титаника, который уже покрылся льдом. Самое лучше, что можно сделать - это серьезно задуматься о той системе в которой мы живем, спросить себя: А нормально ли вообще это всё? Нужно ли верить всему что льют нам из телеграм-каналов, видеороликов, статей и СМИ. Как система докатилась до такого...
Знайте лишь одно - история бедной Татьяны лишь одна из немногих, которые стали известны. Остальные миллионы людей не известны и продолжают жить в ужасных условиях.
Реквизиты для сбора на помощь Татьяне вы можете найти на стороннем сайте: ampravda.ru/2022/04/12/0111877
Мы не занимаемся сбором денежных средств.
