В этой статье мы разберем одну трагедию. Трагедию, которая стоила сотен жизней, сотен сломанных судеб. Эта трагедия — Третий рейх. Заранее хотим отметить, что мы стараемся писать статью без подоплеки и обвинений, чтобы она была наиболее аполитичной.
Приход Адольфа Гитлера к власти в Германии — это не история о том, как один сумасшедший захватил страну силой. Это гораздо более сложная история о том, как целый народ, отчаявшись и испугавшись, добровольно отдал свой голос тому, кто пообещал им простое решение всех проблем. Это был не внезапный переворот, а медленный, методичный процесс, построенный на трех китах: страх, обида и ложь.
Бедная Германия и огромные долги
После поражения в Первой мировой войне немецкий народ был не просто побежден; он был растоптан. Версальский договор отнял у Германии территории, разоружил ее армию и возложил на нее гигантские репарации, которые душили экономику и трепали карманы и без того нищего населения (Да, Германия до прихода к власти Гитлера была очень слабой, бедной страной. Это была не страна науки и промышленности, это была страна бюрократии, магнатов и нищего населения, дети которого ходили босиком по улицам).
Это унижение стало питательной средой для мифа о «ударе ножом в спину» — лживой, но удивительно живучей легенде о том, что непобедимую немецкую армию предали собственные политики, бюрократы, евреи и коммунисты. Этот миф стал краеугольным камнем будущей пропаганды, ибо он снимал ответственность с нации и предлагал простое, понятное объяснение катастрофы.
На эту благодатную почву обиды легли семена экономического отчаяния. Гиперинфляция 1923 года превратила жизнь в абсурд: деньги обесценивались так быстро, что на утреннюю зарплату вечером нельзя было купить и буханки хлеба. Сбережения, копившиеся поколениями, в одночасье превратились в пыль. А когда в 1929 году волна Великой депрессии накрыла и без того шаткую немецкую экономику, страна погрузилась в хаос. Миллионы безработных, закрытые фабрики, нищета и голод — вот пейзаж, на фоне которого Гитлер начал свой путь к власти. Отчаявшиеся люди перестали верить в сложные решения и честных политиков; они жаждали спасителя, который говорил бы с ними на языке силы и простых истин.
Именно Гитлер и стал таким человеком. Это был совсем не дурак. Это был очень умный человек, очень расчетливый человек. Его выступления были тщательно отрепетированы и построены на нагнетании эмоций. Он изучал психологию толпы, мир и эмоции человека. Он построил политику не на ударе рваного ботинка по столу, а на четко отточенной стратегии и детально изученной карте мира. Он не просто врал, а создавал альтернативную реальность, в которую людям хотелось бы верить. В этой реальности все проблемы Германии имели одного виновника — евреев, коммунистов и монархическую элиту.
Гитлер и его политика "сильной руки"
Гитлер прекрасно понимал, что необходимо объединить народ страны под один флаг. Он был тем человеком, который использовал идею нации и национальности.
Адольф Гитлер и нацисты не изобрели концепцию национализма — они взяли уже существовавшую в Европе идею, радикализировали её и довели до чудовищного, преступного предела.
Сама идея национального государства, гражданства и паспорта сформировалась в значительной степени во Франции после Великой Французской революции. До этого в феодальной Европе идентичность человека определялась в первую очередь его подданством монарху, сословием, религией и местом жительства. Французская революция провозгласила новый принцип: нация — это сообщество граждан, обладающих суверенитетом, а не подданных короля. Но если во Франции она использовалась ради объединения страны с целью создания мощного завода, банка и института, то в Германии она имела и более радикальную цель — объединение против общего врага.
Франция создала себя как единую и неделимую республику, преодолевая региональные различия (языки, диалекты, местные законы). Немецкие националисты XIX века, видя мощь Франции, стремились к тому же — объединить раздробленные немецкие земли в единое сильное государство. Гитлер унаследовал эту мечту о сильной, единой Германии.
В нацистской риторике еврей был некой овцой отпущения. Это был даже не образ народа, а сборная солянка из магнатов, бюрократов, мигрантов, воров, маньяков, которые стали иметь один облик. Облик мигранта.
Массовая миграция евреев из Восточной Европы в Германию и другие страны Центральной и Западной Европы (так называемое Ост-юдентум — «восточное еврейство») происходила в основном с 1880-х по 1920-е годы. Эта миграция вызвала в Германии и Австрии волну ксенофобии и бытового антисемитизма. Также подтолкнул к притоку мигрантов и вопрос о возрождении Израиля. Местное население видело в этих мигрантах «чужаков» с другой культурой, языком (идиш) и одеждой, которые, как им казалось, отнимали у них работу. В крупных городах вроде Берлина многие воспринимали евреев, особенно тех, кто бежал от погромов из Восточной Европы (так называемых остюден), именно как проблему миграции.
Миграция захлестнула Германию. Нищета, погромы, неразбериха, а еще и проблема с мигрантами стали наболевшей точкой. В хаосе и унижении Веймарской республики Гитлер позиционировал себя не просто как политик, а как «сильная рука», готовая решить проблему, которую демократическое правительство решить было не в состоянии. Демократы просили народ терпеть, а Гитлер кричал в орало: «Я выставлю танки на границе!».
Первым шагом было убедить людей, что проблема носит катастрофический и системный характер. Нацистская пропаганда не просто говорила о «мигрантах» или «евреях». Она создавала мощные, простые для восприятия образы.
Он предлагал заменить хаотичную демократию на национальное единство (Volksgemeinschaft), где все «истинные немцы» сплотятся под одним руководством для решения общих задач.
Он устраивал пьяные путчи, где его поддерживали солдаты. Он устраивал погромы, уничтожая магазины магнатов. Толпа час от часу переходила на его сторону. Это был не седой, сгнивший и что-то бормочащий политик, это был человек-буря. Германии нужна была кровь — он её дал, народ хотел мести — он ему это дал.
Парламент и маркетинговый ход
Нацисты участвовали в выборах в Рейхстаг (германский парламент), но их цель была не работать в демократической системе, а разрушить ее. Они специально покупали билеты своим штурмовикам (СА) в первые ряды, чтобы те массово приходили на заседания, попадали в кадр камеры, создавая видимость широкой поддержки и запугивая оппонентов. Это был отличный маркетинговый ход — создать ощущение массовости.
Депутаты от НСДАП постоянно устраивали скандалы, драки и обструкции, чтобы дискредитировать парламентскую систему и убедить избирателей, что только «сильная рука» может навести порядок.
Гитлеру не нужно было абсолютное большинство. Ему нужно было стать самой крупной фракцией в парламенте, чтобы президент Гинденбург был вынужден назначить его рейхсканцлером (главой правительства). Это и произошло 30 января 1933 года. Гитлер пришел к власти легально, согласно конституции Веймарской республики. Это означало лишь одно — безоговорочная победа на выборах.
После прихода к власти Гитлер начал поиск внешних врагов и страхов. Версальский договор 1919 года: для немцев он был символом величайшего унижения. Германия признавала единоличную вину за войну (как и сегодня её крутили пальцем и говорили — ваш народ плохой, изгой, узурпатор). Теряла значительные территории (в пользу Франции, Польши и др.). Была вынуждена платить гигантские репарации, которые разоряли экономику. Была сильно ограничена в армии (до 100 000 человек).
У Германии кругом враги, у неё нет друзей кроме её армии
Германия всю историю находилась в кругу политических врагов. Россия, Франция, Англия. По какой-то причине взгляды этого круга всегда не совпадали с вечно холодной и бедной Германией. Были вечные проблемы с территориями, споры за морские границы и проблемы с торговлей. Народ наблюдал, как с одной стороны находится гигантская Россия с Романовыми, которая вчера захватила всю Польшу, а сейчас вот-вот захватит весь мир, а с другой — Франция и Англия, которые имели доступ к морю и вечно угрожали санкциями.
Гитлеру было очень удобно использовать этот факт. Более того, он, как и многие жители, хотел избавиться от этого гнета и перестать жить в тисках трех союзников. Образ «трех союзников» (или позже — «плутократов» на Западе и «большевиков» на Востоке) был идеальным инструментом для консолидации нации. Внешняя угроза — лучший способ сплотить народ и заставить его закрыть глаза на внутренние проблемы и репрессии. «Мы против всего мира» — этот лозунг вызывал чувство братства и мобилизовывал.
К моменту прихода Гитлера к власти в 1933 году Германия находилась в пучине Великой депрессии. Миллионы безработных, заводы стояли. Крупные промышленники (магнаты стали, угля, химической промышленности) были напуганы не только экономическим коллапсом, но и растущим влиянием коммунистов. Гитлер заключил сделку с магнатами.
Промышленники предоставили НСДАП финансовую и политическую поддержку, видя в Гитлере «меньшее зло» по сравнению с коммунистами. Гитлер же пообещал исключить угрозу им со своей стороны и давать большие заказы. Таким образом, промышленность стала работать исключительно на Германию.
Национализация промышленности
Чтобы выйти из кризиса, государство запустило гигантские программы: строительство автобанов (имевшее в первую очередь военное значение), а затем — тотальное перевооружение вермахта. Компании вроде Krupp, Thyssen, IG Farben получали сверхприбыльные контракты на производство оружия, боеприпасов и химической продукции. Быть «причастным» к возрождению нации было не только патриотично, но и невероятно выгодно.
2 мая 1933 года нацисты разгромили независимые профсоюзы, заменив их подконтрольным Немецким трудовым фронтом. Это позволяло промышленникам диктовать условия труда, увеличивать рабочий день и замораживать зарплаты без риска забастовок.
Для тех, кто не вписывался в систему, применялось и прямое давление. Самый яркий пример — «ариизация» экономики, то есть принудительный выкуп или конфискация бизнесов у еврейских владельцев за бесценок и передача их «арийским» предпринимателям. Это был мощный стимул для лояльности: можно было баснословно обогатиться за счет грабежа.
ВВП Германии взлетел за считаные месяцы. Народ смог найти работу, заводы стали работать, а на улицах появлялись новинки техники. Германия стала самой мощной экономикой мира.
Германия построила мощный флот, дороги, технику и армию. Но цель была не только лишь в экономическом чуде, но и во внешних территориях. Гитлер постоянно говорил о «версальском диктате» и о том, что Англия и Франция хотят держать Германию в вечной нищете и слабости. Он обещал разорвать этот договор, восстановить армию и вернуть Германии былое величие. Это находило огромный отклик в сердцах людей.
Внешние цели — получить море и порты, вернуть территории и стать богатым центром Европы — основная цель, которая виделась политике Третьего Рейха.
Мечта Гитлера - сделать Германию новой Римской империей.
К слову, Третий Рейх — это не просто название. Германия ранее называлась Великая Римская империя и явно претендовала на наследницу Римской империи, ведь некогда их вождь захватил столицу Римской империи — Рим. В маршах, знаменах и салюте армии Третьего рейха можно найти схожие черты с атрибутикой Римской империи.
Салют рукой вверх - это не символ от "сердца к солнцу" или прочая чушь, которую годами рассказывают СМИ и учебники истории, этот символ - полная копия приветствия Цезаря «Аве, цезарь», приветствие единственного императора, который правил Римом и мог вершить судьбы людей. Полное подчинение императору и вере в него.
Штандарты на красном полотне — аналоги римских штандартов. Третий рейх явно хотел быть не просто Германией, а возрожденной Римской империей. Парад по центру Берлина и с огромной трибуной вызывает явную ассоциацию с тем, как римские легионеры шли в Рим и становились возле трибуны Цезаря.
Архитектор Альберт Шпеер (как говорят современники - лучший "друг" и правая рука Гитлера) имел вкус и понимание перспективы, он создавал для нацистов гигантские, монументальные проекты в неоклассическом стиле. Колоссальные стадионы, триумфальные арки, залы для собраний — все это должно было подавлять масштабом и внушать трепет, как это делали римские форумы, Колизей и Пантеон. Стиль называли «архитектурой устрашения».
Орлы на штандартах НСДАП и вермахта — это прямая аналогия с аквилой (орлом) — священным символом римского легиона. Потеря аквилы считалась величайшим позором для легиона. Для нацистов орел, держащий венок со свастикой, был символом их новой, непобедимой империи.
Образ римского легионера — дисциплинированного, выносливого, безжалостного и преданного идее — был идеальным прообразом для воспитания члена Гитлерюгенда и солдата вермахта. Римская империя воспринималась как образец военной машины и эффективного управления.
Гитлер создал из небольшой бедной страны не просто дешевую декорацию из фанерок и наклеек, он создал целую панораму возрожденной Римской империи. Оставалось лишь одно — вернуть все земли, которые некогда принадлежали Риму.
Помимо этого, Гитлер и его идеологи (такие как Альфред Розенберг) были одержимы идеей найти «материальные доказательства» превосходства арийской расы. Они организовывали масштабные археологические и антропологические экспедиции по всему миру (в Тибет, на Кавказ, в Южную Америку) в поисках следов «прародины арийцев» или магических артефактов, создали для этого специальные секретные отряды. Даже Херсонес и Крым был частью этой программы — они считали, что готы, как «древние германцы», оставили там свои «сокровища».
Казалось бы, вот оно — могущество, будущее богатство, дети которые теперь имеют будущее, прекрасные школы для молодежи, прекрасные рабочие места, возгласы и поддержка людей - страна встала из руин и кризиса, но абсолютная власть, как говорил М. Горбачев и многие другие политики, — развращает абсолютно.
Политики болеют от безнаказанности, их не могут арестовать, их не могут застрелить — они зеницы ока. Гитлер и был тем политиком, которого власть развратила. Это был человек искусства, художник. Творческие люди имеют безграничную мысль. Вероятно, поэтому он превратился в безумца, который рисует картину уже не на белом листе, а за пределами холста. И не обычными красками, а кровью птиц и затем — кровью людей.
Тёмная сторона Луны.
Гитлер очень быстро оказался в вакууме из-за собственной политики подавления и репрессий. Ему никто не мог перечить. Любая критика жестоко подавлялась, любые оппозиционеры оказывались в тюрьме. Он был окружен подхалимами, которые боялись сообщать плохие новости. Его картина мира становилась все более искаженной, пока не превратилась в полную паранойю и манию величия.
Получив власть, он получил и свой «холст». Только теперь это была не бумага, а вся Германия, а затем и Европа. Он перестал быть творцом зданий и картин — он стал творцом реальности. Архитектура, дизайн, Рим, история, мигранты, массовые мероприятия — все это было частью его «произведения». Но ужас начался тогда, когда он стал рисовать кровью птицы, подобно тому, как безумец рисовал картины кровью ворон.
Безумный художник выражал свои эмоции и желания на холсте, а Гитлер — в законах. Его крики и выступления перед народом были не срывом, а спектаклем, в котором он мастерски играл роль пророка, спасителя и одного из толпы.
У него был четкий «сценарий». Он начинал медленно, почти неуверенно, а затем постепенно нагнетал эмоции, доводя себя и зал до пика исступления. Но он всегда контролировал этот процесс. Он знал, когда сделать паузу, когда перейти на крик, когда понизить голос до интимного шепота. Это была виртуозная игра на нервах аудитории.
В его крике миллионы немцев, униженных Версальским договором, безработных, отчаявшихся, находили выход для своей собственной ярости и страха. Он не просто говорил от их имени — он кричал их болью. Люди в зале не просто слушали речь, они переживали коллективный эмоциональный взрыв, чувствуя, что их личные обиды наконец-то выплеснуты наружу могущественным голосом.
Этот сценарий в какой-то момент пошел из внутренних проблем во внешние. Он приступил к восстановлению Римской империи. Франция, Польша, Испания, Италия, Австрия, Чехия, Бельгия. Всё рушилось как карточные домики под гусеницами танков с крестами.
Вполне возможно, что он находился в штабе, радовался флажку на карте и льстящим речам его министров, но он не понимал, что творилось в этот момент на улице. Ему показывали картинки, как немецкую армию встречают с объятиями, но не показывали сопротивления и бои. Ему рассказывали о трудовых лагерях для строительства домов, но не говорили, что там за углом кого-то просто убивают.
Когда архитектор рисует здание — он не думает о том, как и кто его будет строить, так и тут. Он рисовал законы, но исполняли их другие люди. Потери в отчетах казались лишь цифрами, убитые мирные жители — лишь галочкой на листе. Лист не передает боли, горечи, чувств. Лист лишь как робот — покажет написанное, но не проронит ни слезы, ни эмпатии.
Именно так и началась история зверств. Бесконтрольных трагедий ради одной цели — картины. Любая месть, агрессия, сказанная на трибуне, имеет далеко идущие последствия, особенно если слушающие верят каждому слову. Любое слово «захватить» или «уничтожить» будет исполняться буквально. Это не будет просто блог анонимного автора, который выплескивает обиды и чувства в безмолвный лист. Это будет череда насилия. А так как законы никогда не исполняются в точности — это будет череда кровавого насилия с тяжкими последствиями, многие из которых будут умалчиваться.
Когда мы говорим в кругу друзей или на улице — «ударить тому-то ракетой», мы выглядим идиотами. Но когда это говорит оратор — это сподвигает к моментальным и настоящим действиям.
Насилие порождает насилие, но нужно понимать черту, за которую переходить нельзя. Полиция применяет насилие, но ради защиты закона и отчасти населения, а не ради уничтожения. Любые благие призывы к митингам или боевым действиям могут превратиться в кровопролитие и массу жертв. Именно поэтому сегодня, находясь на сцене или площади, выступающего моментально могут оцепить и положить лицом в пол, так как любая его фраза способна зажечь искру и побудить к действиям. Любая публичная фраза неприязни, сказанная на сцене, рассматривается как акт терроризма, а любой пьяный, кто на сцене проронит подобную случайную фразу, может угодить в тюрьму на десяток лет.
Веймарская же республика была хрупкой, как и многие постмонархические страны мира того времени. Статья 48 её конституции, позволявшая править через чрезвычайные декреты, была использована для ее же уничтожения. Полиция и суды были настроены против демократии и часто снисходительно относились к насилию.
Пример Третьего рейха и Гитлера — это не олицетворение Германии и её народа, а исключительно пример того, как неумелая политика и отсутствие контроля круга лиц довела отличную и далеко идущую экономику до огромной трагедии. Сегодняшняя Германия и ее экономика во многом построена на принципах той эпохи, и именно поэтому она мощная. После войны было невозможно найти достаточно «незапятнанных» юристов, экономистов, инженеров. Поэтому многие бывшие нацисты продолжили работу в системе, но уже в рамках новых, демократических правил.
Страна могла избежать подобной трагедии, если бы политики вовремя среагировали, не испугались сказать правды, а полиция вовремя вмешалась и имела больше возможностей. Если бы Гитлер был избран на короткий срок, а в 1938 году добровольно покинул пост и продолжил изливать свои мысли лишь на холсте, если бы его министры менялись и над ними был контроль полиции и секретных ведомств — это была бы совсем другая страна. Страна, не потерявшая земель и не имевшая миллионы погибших людей мирного населения и людей, которые банально шли в бой, так как верили в пропаганду и не хотели слушать о зверствах в трудовых лагерях, называя это ложью.
Именно поэтому, выкрикивая лозунг или любую идею, призыв на публике — нужно понимать их последствия. Кто-то не обратит внимание и назовет дураком, а кто-то вас поддержит.
Но главное правило — не призывать к агрессии, будь то кровная или местная. Ведь именно это и разрушило Третий рейх как экономически сильную страну и превратило его в олицетворение зла.
Из-за одиночных фраз и ненависти к человеку, его внешнему виду, галочке нации в паспорте, народу или менталитету начинаются большие войны. Современные СМИ и блогеры часто об этом забывают, побуждая поступать также и простых людей. Но в какой-то момент это оборачивается крайне печально и трагично, так как мир уже видел трагедию и не желает её повторять снова.
Прежде чем что-то сказать, написать или сделать репост, спросите себя: «Какие последствия могут быть у моих слов? Могут ли они причинить боль, унизить или настроить одну группу людей против другой?». Помните, что слова действуют как гипноз, особенно на тех, кто не готов или не умеет подвергать их сомнению. И эта сила накладывает на нас огромную ответственность.
Прежде чем закончить текст, мы считаем принципиально важным заявить важную вещь, которая сегодня часто становится причиной конфликтов в обществе: никто из ныне живущих не несет и не может нести вину за деяния, совершенные их родственниками или знакомыми, до их рождения или при их рождении. Возлагать ответственность на потомков — значит не только совершать грубейшую историческую и этическую ошибку, но и повторять порочную логику обобщения, ту самую, что лежала в основе величайших трагедий человечества, включая обиды политики Третьего рейха и ненависть к потомкам тем, кто когда-то нанес поражение Германии. Каждый человек — это индивидуальность, а не ярлык с фамилией его предка.
Приравнивая потомков к предкам, мы сами становимся на скользкий путь тех, кого осуждаем. Мы используем те же методы стигматизации и обобщения, против которых боремся.
А угрожать им местью или оскорблять, припоминая прошлое - это прямая угроза и агрессия, которая может иметь далеко идущие и очень грустные последствия.
Все изображения использованы исключительно в целях ознакомления, а не в целях пропаганды. Мы максимально старались удалить атрибутику и периодически заменяли реальных людей на кадры актеров из фильмов, чтоб не задеть чужие чувства.
Все что происходило в те годы - это настоящий ужас. Простые немцы после войны становились олицетворением Гитлера в глазах иностранцев. Призрение, ненависть лишь за одну галочку в паспорте. Чего стоит лишь один известный видеоролик "The lost german girl", на котором изображена девушка, которую иностранцы по ошибки спутали с девушкой-солдатом и избили. Избили из-за того, что у неё был паспорт немецкого трудящегося.
На видео она в ссадинах подходит к репортерам, пытается сделать вид, что всё нормально.
Но затем слезы накатываются у неё на глазах и она впадает в истерику.
Эта историка, эти слезы - это диагноз тому времени. Когда людей мерили не за мысли, не за душу, а за вшивую галочку национальности в паспорте и его обложку.
Сегодня. Этот ужас лишь часть истории. Об этом надо не помнить - необходимо лишь понимать все стороны конфликта, чтоб понять истину, которая творилась в период той "серой" эпохи. Эпохи национализации, эпохи массового выпуска паспортов и национализации истории.
.jpg)
