Декабрь. Время, когда людей погружают в состояние осады. Осады рекламой, обязательствами, тотальным чувством вины. «Что ты подаришь?» — звучит не как вопрос самому себе, а как обвинение. Глаза в метро — уставшие. Это глаза загнанных лошадей на последнем кругу. Мужчины, тыкающиеся в подарок, ценник которого равен их полутора зарплатам. Женщины, сжимающие в ладонях списки «кому, что и почём». Мы не дарим подарки. Мы платим дань. Дань системе, где мера любви измеряется в рублях, а уважение — в брендах. Это не праздник изобилия. Это ритуал финансового самосожжения на алтаре социального одобрения.
31-е. Кухни страны превращаются в филиалы конвейерного цеха. Стресс, испаряющийся с луковым соком. Хруст нарезаемых солёных огурцов — звук, под который сдают нервы. И король этого безумия — оливье. Блюдо-призрак, блюдо-обязательство. Его никто не любит. Его едят. Потому что «так надо». Это съедобный памятник нашему коллективному страху выделиться, отказаться, сказать: «Я не хочу эту жирную массу из детсадовской столовой». Мы готовим не еду. Мы готовим ритуал подчинения. Каждая банка майонеза — ещё один гвоздь в крышку личного вкуса.
Они садятся. Люди, собранные в одном помещении не по любви, а по генетическому совпадению или бюрократической записи в паспорте. Молчаливая пенсионерка-свекровь. Племянник, который только и ждёт, когда можно будет уйти домой. Супруги, чьи взгляды застыли в ледяной вежливости года три назад и великое множество знакомых.
Разговоры? Нет. Это озвучивание общепринятых текстов: «Как быстро летит время», «Цены, конечно…», «Здоровья, в первую очередь здоровья» — на которое нет ни времени, ни денег. В воздухе висит пыль разочарования. Каждый ждал чуда в этот проклятый день! Хотя бы маленького! Ожидал, что под бой курантов что-то изменится! Но чуда нет... Есть только осознание, что все те же проблемы — ипотека, работа, обиды — ждут за дверью, как верные псы. И это осознание горькое, как дешёвое шампанское.
Для справки: Средние траты семьи с детьми на Новый год по данным Росстата и маркетинговых агентств — 50-80 тысяч рублей. Это не абстракция. Это — новая стиральная машина, которую вы не купите. Или полтора отпуска на юге в мае, которые вы не возьмете. Для многих это кредит, взятый под бешеные проценты, который будут выплачивать до марта. «Любимые, что вам подарить?» — за этим вопросом стоит страх. Страх показаться бедным, бессердечным, несостоявшимся. Мы покупаем не подарки. Мы покупаем иллюзию статуса. И временное обезболивающее от стыда.
Вот они, декорации к всеобщему спектаклю. Смеющиеся дети, бегающие радостные собаки в бантиках, отцы семейств с грустным взглядом, несущие жёнам огромные мешки с добычей — мандарины, дорогое шампанское по скидке, упаковки с подарками, похожие на гробы для кошелька. Фейерверк чужого счастья, который вот-вот грохнет.
А теперь переведите взгляд чуть левее, на сцену, которую никто не хочет видеть.
Вот он — один. Старик. Или женщина средних лет. Или молодой одинокий парень, приехавший на заработки. Он бредёт. Не идёт, а именно бредёт, как по колено в снежной каше. В руках — один полиэтиленовый пакет из «Пятёрочки». Там, возможно, пельмени, батон, пачка масла. Всё. Его новогодний пир. Он не несёт мешков. Он несёт свою одинокую тяжесть.
Он идёт в свою конуру. Однушку, общагу, комнату в общежитии или ветхую квартирку родных или друзей, которых уже нет. Его ждут не гирлянды, а голые стены. Не смех родных, а тиканье часов или гул холодильника. Не запах мандаринов, а запах пыли, одиночества и старой жизни.
Этот 24/7 эфир, где каждый телеканал, каждая реклама, каждый пост в соцсети с натянутой улыбкой кричит ему одно и то же: «СМОТРИ! У ВСЕХ ЕСТЬ СЕМЬЯ, ЛЮБОВЬ, ПРАЗДНИК! А ТЫ — НИЩИЙ. НИЩИЙ ДУШОЙ И СЕРДЦЕМ». Пафосные лица в рекламе шампанского, семьи на корпоративах, пары, целующиеся под снегом — каждый этот кадр не радует. Он ранит. Как удар тонкой иглой прямо в открытый нерв.
Эта тяжесть. Боль. Духота от того, что ты отличаешься от других. Ощущение, будто на тебя смотрят как на урода. Оно стягивает каждый твой шаг. Он смотрит на цены и будто задыхается от этого общего натянутого пафоса!
Он не ненавидит этих окружающих его людей. Он где-то глубоко в душе завидует им до слёз. И от этой зависти начинает ненавидеть себя. «Что со мной не так? Почему я один? Почему моя жизнь — это тихий ужас на фоне всеобщего ликования?»
Смотрите. Вот девушка в шубе, которая стоит почти рядом с ним в шикарном пальто и выбирает подарок. Вот дети, которые кричат на весь магазин и смеются до хрипоты. Вот муж со своей любящей женой. Для одинокого человека они кажутся счастливыми, радостными, полными надежд и сил. Но... Такой человек часто не видит главного - ужаса парня той девушки, который даже не улыбается и лишь молча стоит рядом, наблюдая за её выбором очередного дорогущего подарка. Её парень понимает, что он сейчас потратит огромную сумму на ничто. На вещь, которая будет пылиться в шкафу его девушки всю оставшуюся жизнь. Символ его преданности к ней. Символ, который на самом деле ничего не стоит, но его покупка лишь даст девушке большее понимание и уверенность в полной лояльности её молодого человека к себе.
Или тот отец с кричащими детьми и трещащей как трактор зрелой женой, который тоже выбирает подарки к новому году. Посмотрите на него. Разве вы видите улыбку или хоть частичку счастья? Вы видите каменное лицо и взгляд. Тот взгляд, который мы видим у людей при выплате квартплаты и налогов налоговому кассиру.
Отец. Добытчик. Оплот семьи. Он каждый год смотрит на корзину, где лежит икра за 800, шампанское за 1200, сыр за 900, десять видов салатов, торт и подарки за 10.000 … Он уже давно видит не праздник. Он видит лишь цифры. Цифры, которые вычитаются из его зарплаты из года в год, из его здоровья, из его мечты купить новый двигатель для машины, съездить и хоть раз в жизни увидеть тот самый Париж, Лондон, Нью-Йорк или просто посидеть три дня в тишине, без трещания зажравшей его жены и орущих детей, которые появлялись после каждой интимной близости, как проклятие на его голову.
Это - гнилой нерв этого «праздника». Истина, которую никто не хочет видеть, потому что она делает бессмысленной всю эту дорогую мишуру. Это годовое ожидание, которое даёт большие надежды и 1 января оставляет вас лежачим без сил и чувств на кровати с бутылкой алкоголя. Вы не отпраздновали Новый год. Вы стали жертвой группового изнасилования. У вас нет ни сил, ни желания, ни денег, а ваши желания так и остались выкинутыми в мусорное ведро.
Вас насиловали все. От этих пафосных рож в дорогих костюмах с экранов до знакомых и родственников, которые весь праздник хотели от вас что-то. И доили вас как корову, сжимая вас сильнее. Со словами: Что ты такой грустный?
По данным социологов, каждый четвертый взрослый россиянин встречает Новый год в одиночестве или ощущает себя глубоко одиноким даже в компании родственников.
Пик обращений на телефоны доверия и в службы психологической помощи приходится на последнюю неделю декабря и первую неделю января. Количество звонков с мыслями о суициде возрастает в 1,5-2 раза. Это не статистика. Это тихие крики в трубку, заглушаемые за окнами взрывами петард.
Для многих одиноких и бедных декабрь — это не предвкушение, а страх. Страх потратить на еду и подарки себе самому те 5-10 тысяч, которые копились на лекарства или ремонт потёкшего крана.
Одинокий человек. В 17:00 он включает телевизор, чтобы заглушить тишину. Ему показывают, как вся страна готовит салаты и наряжает ёлки. Он выключает. В 21:00 он пытается заснуть, но не может. За стеной у соседей гремит смех, звенит посуда. Каждый звук чужого веселья — это укол. Он встаёт, наливает дешёвой водки (не шампанского — оно для семейных), выпивает залпом, чтобы оглушить эту боль.
В 23:50 он стоит у окна. Вокруг вспыхивают фейерверки. Огни рисуют в небе чужое счастье. Он не загадывает желание. Он просто смотрит. И в горле стоит комок — не от волнения, а от осознания полной, абсолютной ненужности в эту минуту всеобщего единения. Всеобщего пафоса, который выглядит настолько правдиво.
Каждый год нас обворовывают
Пока мы задыхаемся в очередях и считаем последние рубли, пока отцы или парни с потухшими глазами смотрят на ценники ювелирных украшений, а матери семейств в панике скупают тонны еды — в тёплых офисах ритейла тихо звенят бокалы. За наше коллективное самоубийство под бой курантов кто-то получает премии, рост ВВП и политические дивиденды.
Помните панику вокруг «Мандаринов не хватит!», «Икра кончается!»? Это не стихия. Это искусственно подогреваемый ажиотаж. Маркетологи десятилетиями вбивали в наши головы чёткий список: без этого — не праздник. Они продают не продукты, а квитанцию об участии в ритуале. Если ты не купил оливье — ты как бы и не праздновал.
Скидки «только до 31 декабря!», «подарок за покупку!», «новогодний набор!» — всё это работает на нашу главную боль: чувство упущенной выгоды и страх не угодить. Мы покупаем лишнее, потому что «выгодно». И в итоге тратим в три раза больше.
Оборот холдингов в полтриллиона рублей за пару недель — это не абстракция. Это наши с вами деньги, вынутые из семейных бюджетов и переложенные в карманы акционеров рител-гигантов. До 30-40% годовой выручки некоторых сетей кондитерских, алкогольных и деликатесных магазинов приходится на декабрь. Они живут этим месяцем. А мы — расплачиваемся за него до весны.
Вспомните те самые магазины подарков, чаев или цветочные магазины. В обычные дни в эти магазины заходит лишь перекати-поле. Но в праздники цены за унцию чая или букеты из трёх роз окупают всю аренду этого магазина за год.
Обратите внимание: в новогоднюю ночь с экрана говорят не политики, а министр, президент, ведущие. Это не случайно. Праздник искусственно деполитизируется и возводится в ранг сакрального, общего для всех. Это гениальный ход. Пока народ «объединяется» за общим столом, ему не до вопросов «А что вы, собственно, делали весь год?». Праздник становится социальным анестетиком, годовой дозой «морфия единства».
Что постоянно транслируется? Семья, дети, традиционный уют. Это не забота. Это пропаганда консервативной модели, где гражданин — прежде всего ответственный родитель и добытчик, у которого нет времени и сил на гражданскую активность. Его долг — накормить семью, а не задавать неудобные вопросы и умничать. Раздутый культ семейного праздника — это способ сказать: «Твоя сфера ответственности — вот эти четыре стены. Не лезь дальше».
Для властей предержащих предновогодний ажиотаж — это идеальный естественный стимул экономики. Люди тратят сбережения, берут кредиты. Крутится денежная масса, растут налоговые отчисления (НДС с каждой купленной бутылки шампанского и банки икры). Ажиотаж спасает статистику розничной торговли за четвертый квартал. Наш праздник для них — это короткий, но мощный инъекция в вялую экономику. А похмелье 1 января, крики, пожары, скандалы, аварии и долги — это уже наши личные проблемы. Это проблемы крепостных, которые должны были сделать главный подарок - букет верхушке в виде триллионов долларов на полицию, армию, снаряды. А также на перевод денег зарубеж - на подарки иностранным дружественным странам в виде новых больниц, гуманитарной помощи, атомных станций и стадионов.
Нам трясут перед носом морковкой, заставляя отдавать последнее. Но в итоге эта морковка отправляется в подарок в другую страну. Мы сажаем монеты в землю, думая, что из них вырастит волшебное дерево, одаривающее нас любовью, деньгами и исполненными желаниями. Но на деле оказываемся лежать с бутылкой дешёвого вина и отрыжкой от дешёвого салата перед экраном телевизора.
Что изменится в Новом году?
Посмотрите в окно. В ночное небо. В атлас. Земля как вращалась, так и вращается. Та же загадочная космическая траектория движения планеты, которая не менялась тысячелетиями. Никаких «новых стартов» на орбите не запланировано. 31 декабря в 23:59:59 и 1 января в 00:00:01 мы находимся в той же самой точке ледяного космического вакуума. Разница лишь в том, что кто-то в этот момент выкрикивает тост, а кто-то — молча смотрит в окно.
Мы — песчинки на шарике, который мчится в никуда по абсолютно предсказуемой траектории в непонятной чёрной материи. И вот эта песчинка вдруг подпрыгивает и кричит: «Сейчас! Сейчас всё изменится! Сейчас наступит НОВОЕ!». Это и есть главное человеческое безумие. Бунт против физики. Попытка навязать цикличности природы драматургию личной драмы.
Холод из космоса, пустоты, который мы называем Зима — он не даст нам ничего. Он — и есть окончательная правда. Он — абсолютный ноль, тишина, отсутствие смысла, который мы так отчаянно пытаемся заткнуть гирляндами, криками «Ура!» и жиром салатов.
Есть поговорка. Как встретишь новый год, так его и проведёшь. Так вот мы встречаем новый год не с полными карманами и не в коттеджах, как это делают американские или французские семьи. Мы встречаем новый год за бутылкой паршивого алкоголя, дешёвого салата, в старой советской халупе и без гроша в кармане, потратив все деньги на символы - призраки надежд.
Тост. Ещё тост. Ещё. Шампанское — не для радости. Оно — социальный анестетик. Коньяк — не для тепла. Он — жидкое мужество, чтобы выдержать этот вечер. Люди пьют не чтобы стало весело. Пьют, чтобы стало терпимо. Чтобы чем-то себя занять, кроме бессмысленных конкурсов, разговоров и болтания от дивана до холодильника. Чтобы размыть чёткие границы собственной несвободы. Чтобы натянутая улыбка и интерес хоть на минуту показались искренними. Новогоднее пьянство — это не веселье. Это форма тихого, коллективного суицида сознания на одну ночь. Чтобы не чувствовать гнетущей пустоты ритуала.
Полночь. Куранты бьют. Люди целуются, кричат «Ура!». Долгие танцы. Крики. Огни. А потом наступает тишина. Усталость. Самая страшная тишина в году. В ней тонет фейерверк. Магия кончилась. Чуда не случилось. Остался только коньячный осадок, гора грязной посуды, вонь от оливье и непроговорённые претензии, которые копились неделями.
Не праздник, а панихида
Вечер уже напоминал не праздник, а странное, затяжное паломничество по внутренностям корабля-призрака. Он плыл сквозь ночь — наш новогодний ковчег, набитый до отказа людьми, смехом и мерцанием гирлянд. Но двигатель его работал вхолостую, а палубы были заполнены не пассажирами с билетами в новый год, а душами, исполняющими давно заученный танец.
Гости уже не шли, их качало по всей комнате — от стола к дивану, от дивана к балкону, — будто на невидимых волнах общего томления. Они были маятниками в часах, которые давно остановились, но по инерции всё ещё качаются, производя подобие жизни. В воздухе висел не запах хвои и мандаринов, а густой аромат напрасной траектории — путь, чья начальная и конечная точки совпадали где-то в области глубокого «зачем?».
Но самое утомительное - это бесконечные и бессмысленные разговоры гостей. Бесконечный обмен информацией между незнакомыми людьми. Это не обмен полезной информацией, опытом или интересными фактами о мире. Это особый новогодний звуковой ландшафт — ровный, монотонный гул, лишённый смысловых вершин. Гости должны разговаривать, общаться, показывать интерес друг другу. Бессмысленный разговор - способен поддерживать это.
"О, а чем ты занимаешься?" - Спрашивает один гость у другого с уставшим взглядом, при этом, прекрасно зная всё о жизни и о работе и интересах собеседника. "Работаю, пашу как проклятый изо дня в день, выплачиваю кредиты, верчусь будто напёрсток у своего директора сверху вниз да справа налево. Ты знаешь меня уже 30 лет подряд, когда ты упустил этот момент, изучая мою биографию вдоль да поперёк?" - прекрасный ответ на столь странный вопрос, но его никто не скажет. Горькая правда унижений - это сегодня признак слабости, а не мужества.
Друзья! Сегодня на улице так холодно! Воскликнула ещё одна душа из этого ёперного театра, будто бы это должно стать какой-то новостью для окружающих. Для людей, которые ехали через весь город замерзая и трясясь в транспорте.
Что-то вы какие-то не весёлые сидите. Говорит тамада двум парням, которые сонно сидят и от понимания абсурдности и натянутости этого цирка листают ленту в социальных сетях, пытаясь сохранить остатки энергии при себе на путь до дома.
А что же остальные, которые ходят в гуще событий и проявляют натянутый интерес? Они излучают речь, как радиоприёмники, застывшие на одной волне помех. Слова не долетают до собеседника, они описывают в воздухе красивые, пустые петли и растворяются в дыму. Отшучивания, глупый юмор, бессмысленный обмен пустыми диалогами ни о чём, как конфетти — яркие, лёгкие, не оставляющие следов. Это язык-щит, язык-оберег от любой возможности настоящей встречи. За него можно было спрятаться, как за бумажную серпантинку, и чувствовать себя в безопасности от угрозы искренности.
В этот праздник нельзя показывать обиду и злобу. Этот праздник священный - можно лишь радоваться. Даже если твой дом сгорел вместе со всеми пожитками. В противном случае ты станешь трагедией. Ты испортишь праздник своими проблемами, манерами, или даже простой честностью.
На часах 4 часа ночи.
И вот он — финальный акт. Ссора из-за мелочи. Разбитая рюмка мужем. Слёзы и крики жены в засаленной футболке у раковины в четыре утра. Крик: «Это был фужер! С...ка!!! Ты слепой д..л!» Это не скандал. Это катарсис. Единственная подлинная эмоция за весь вечер. Взрыв настоящей, неконтролируемой человеческой боли, прорвавшей плотину новогоднего лицемерия. Жена настолько усталая и сонная, что она даже не прячет эмоции. Она орёт на пьяного в стельку мужа, на котором она женилась не по любви, а "по необходимости". Это был тот человек, который в 23 обещал ей жизнь на достойном уровне, счастливых детей и хороший уровень достатка, если она выйдет за него. Она вышла. Но в итоге, они ютятся в коморке 40 м2 с двумя детьми. Муж ожирел, батрачит с утра до ночи на низкооплачиваемой работе, балуется с алкоголем, шатается по друзьям, и с годами явно поглупел от такой жизни.
Она - тот человек, который терпит эту жизнь. Вонючие носки, работодателя, грязную посуду, ленивого жирного мужа. Она пришла на новый год в гости потому что надеялась изменить свою жизнь в новом году, но в 4 часа она поняла, что ничерта не изменится, а её мужу абсолютно посрать на неё и на себя.
Увидев как этот жирный боров, с размазанной пивной харчей на чистой белой рубашке, в очередной праздник лишь нажирается салатов и разбивает дорогущий фужер её знакомых. Она берёт свою сумку и начинает отхаживать его по хребту, ругательски его ругая.
1 января. День, когда ничего не работает
Этот день - это не выходной. Это Похмелье. Не только физическое. Похмелье души. Осознание, что снова потрачены деньги, время, нервы. Что снова обманули себя ожиданием волшебства там, где его не было и нет. Взгляд в зеркало на уставшее обезвоженное помятое лицо. И тихий, почти неслышный внутренний вопрос: «За что?»
Дороги пусты, магазины закрыты. Все алкоголики, проститутки, директора, хамло, бичи, ваши личные враги - спят убитым сном. Они вчера нажрались столько алкоголя, что сегодня не смогли даже продрать глаза. Лишь изредка едущая машина со значительным превышением скорости, не соблюдающая дорожные знаки и светофоры, встречает вас на улице.
На улице вас сопровождает гул ветра, щипание утреннего зимнего мороза и тишина. Ни единой души. Все вчера праздновали. Праздновали мировую фикцию под названием - Новый год. Вчера все загадывали желания в надежде, что утром они исполнятся, как у ребёнка, который утром бежит увидеть подарок под ёлкой, но видит не игрушечную машину или вертолёт на управлении, а сраные носки, рюмки по скидке или набор невкусных конфет. Экономика делает своё дело.
Новый год в России и США. Отличия
Увы, сегодня Новый год - это привилегия исключительно обеспеченных людей. Людей, которые могут подарить что-то большее кроме пустых надежд и красивых этикеток с дешёвым наполнением. Они дарят своим детям хорошее жилье, машины, дорогие подарки, огромные игрушки с витрин детских магазинов. Семьи из евросоюза или США забивают елки игрушками, ведь, денег хватает не только на торт, но и на подарки.
Остальные же. Те кто вынужден пахать до потери пульса за копейки, отдавая львиную долю со своих зарплат в карман семьи директора, либо вынужден справлять новый год в полуобморочном состоянии, либо не праздновать его вовсе. Так как всем понятно, что дарить будет особо нечего, а базовые потребности вроде носков или кружек - может купить себе сам каждый.
Так какова цель этого праздника на самом деле? Съесть очередное плацебо с надеждой на счастливое завтра? Подарить очередные ненужные вещи своим друзьям или близким? Одеть маски счастья лишь для того, чтоб в этот день не казаться серым лебедем? Или разговаривать с тем, кого ненавидишь всей своей душой?
Или может огромная выгода ритейла, который в этот день получает действительно огромные подарки?
Цель — в том, чтобы вы, измученные, опустошённые, с похмелья души и кошелька, перестали задавать серьезные вопросы празднику, магазинам и себе.
Не «зачем я это делаю?», а «как встретить?»
Не «кому и за что я плачу эту дань?», а «что подарить?»
Не «отчего это общество устроено так, что одиночество в нём — позор, а не выбор?», а «почему я одинок?»
Слепая вера в традиции ни раз выворачивала кошельки людям и продолжает это делать и сегодня.
Лекарство от безумия — не в том, чтобы лучше всех отпраздновать в новом году. Лекарство — в сопротивлении. Но не яростном, с баррикадами. А в тихом, ежедневном, личном.
В отказе. В молчании. В сбережении себя. В трате денег не на икру для праздничного стола в дешевой коморке, а на билет в неизвестный город в мае. В возможности сказать «нет» оливье, тосту, визиту, ненужному подарку. В праве встретить этот день в тишине, без чувства вины. В осознании, что вы не обязаны быть счастливы по команде.
В умении планировать свою жизни и контроллировать те даты, когда у вас действительно праздник. А не очередное массовое гуляние, где множество людей, множество огней, но глаза у этих людей - потухшие.
Ваша усталость от Нового года — не недостаток. Это здравомыслие. Ваше одиночество — не провал. Это ясность. Ваше отвращение к этому йоперному тетру и его участникам — не чёрствость. Это здоровая реакция организма на яд.
Пусть первый день нового года, который на самом деле ничем не отличается от последнего дня старого, станет днём этой ясности. Днём, когда вы смотрите в окно на пустую улицу и понимаете: тишина после фейерверка — не пустота. Это пространство. Единственное честное пространство, которое у вас осталось. И его можно заполнить не новыми обязательствами, а первым, тихим, неподдельным вздохом свободы от.
С этого всё и начинается. Не с готового чуда от старика с бородой, который так и не придет. А с прозрения. С понимания, что главный новогодний подарок, который вы можете себе сделать, — это перестать быть расходным материалом для чужого праздника. И первый бой курантов, под который вы не крикнете «Ура!», будет первым по-настоящему новым звуком в вашей жизни. Звуком тишины, которую вы выбрали сами. А из такой тишины уже может родиться что-то настоящее, а не фальш и дорогущий маскарад, прикрывающий трещены системы, которая убивает вас своим пафосом и лицемерием.
