Вопрос ненависти мира к России весьма интересный, но скорее больше зависит от политики государств.
Проживая в этой стране долгие годы, прекрасно начинаешь понимать её плюсы, но в тот же момент и начинаешь понимать тех иностранцев, которые её недолюбливают. В качестве хорошего примера возьмем Калининград. Калининград — это город, который имеет все основания называться исконно немецким. Это город, где зародился Тевтонский орден, это место, где появилась Пруссия, и это же место, которое веками считалось неприступной цитаделью. Тут по определению не может быть ни балалаек, ни хороводных танцев. Хоть этот город и выглядит изящно, но у этого города очень тяжелая история. Не менее тяжелая, чем у Петербурга, Латвии или Риги.
Уважаемый читатель может упрекать нас в том, что мы слишком меланхоличны и апатичны. Мы можем создавать статьи про то, как люди занимаются серфингом в Майами или катаются на велосипеде в Турции, но друзья, увы, наш мир имеет и грустную часть истории. И если её пропускать, то можно упустить чувства и переживания, которые некогда испытывали жители этого города. Мы можем снести памятники жертвам репрессий или холокоста, а на их месте построить стадион. Но будет ли это справедливо? Понимаете, любая боль — это часто самые глубокие чувства, которые испытывает человек. Она может не просто заставить плакать, но и довести до смерти. Человек, который не чувствует боли, должно быть, может подчинить себе весь мир, как граф Влад Цепеш Дракула, но такие люди — редкость. Через боль познаются искренние чувства, а главное — глубокое осознание самой проблемы.
Славная история Кёнингберга
Представьте суровые берега Балтики, покрытые сосновыми лесами, где холодные волны вымывают куски солнечного камня — янтаря. Здесь, в устье реки Преголи, в 1255 году рыцари Тевтонского ордена закладывают замок на холме. Они называют его Кёнигсберг — «Королевская гора» в честь своего покровителя, чешского короля Оттокара II.
Это не мирный город, а оплот крестоносцев. Город рыцарей. Мощные стены, высокие сильные белокурые девушки с мечами и высокий замок из красного кирпича, готические шпили собора.
В 1525 году черные тевтонские кресты сменяются Прусской короной. Кёнигсберг становится столицей Прусского герцогства. Город взрослеет: открывается университет «Альбертина» (1544), где читает лекции сам Иммануил Кант. Улицы наполняются не только солдатами, но и студентами, философами, книгопечатниками.
В 1701 году Кёнигсберг — столица Королевства Пруссия. Эпоха барокко дарит городу изящные особняки и булыжные мостовые, огромные стены и форты. Это уже не просто крепость, а центр просвещения и власти. Это столица самой мощной военной страны мира. Это армия с которой берут пример все страны мира: от Австрии до России.
В 19 веке столичный статус уходит к Берлину, но Кёнигсберг остаётся «колыбелью прусского духа». Через него маршируют армии Наполеона (1807), оставляя за собой дым и разруху. Но город восстаёт из пепла, как феникс: строятся новые вокзалы, мощные кольцо фортов-бастионов, кирхи в неоготическом стиле.
К концу XIX века это уже не просто город, а символ единой Германской империи. Порт грузит уголь и зерно, по улицам ходят дамы в кринолинах и офицеры в синих мундирах. Но простое население живет бедно и уже думает о новом радикальном социалистическом лидере, взамен старому монарху.
В 20 веке к власти приходит Адольф Гитлер. Город превращается в цитадель. Фабрики производят товары, машины и оружие из-под полы. Тысячи людей уверены в том, что их страна самая мощная в мире. Безработицы почти нет, строятся огромные дороги, жилые дома. Это не тот старый город с разбитыми домиками, это город - вторая столица Германии, которая расцветает. Простые люди наконец могут купить машину и дом. Люди аплодируют этому харизматичному человеку с одним лишь крестом на сером мундире. Но время от времени вождь себя ведет очень фанатично. Некоторые считают его безумцем.
Начинается война. Отсюда, с вокзалов и аэродромов, уходят эшелоны на восток, на Польшу. Париж, Варшава, Дания, Брюссель. Все эти города падают будто карточные домики. В витринах магазинов — карты Европы, где границы Рейха стремительно расширяются. В воздухе — ощущение легкой, скорой победы. Кафе полны офицеров, уверенных в своей непобедимости. Гитлерюгенд водят хороводы и поют песни в честь лидера, который после стольких лет нищеты сделал их страну наконец богатой.
В середине войны жизнь в городе относительно спокойна. Нет бомбежек, нет уличных боев. Работают театры и кино, где показывают пропагандистские фильмы о победах Вермахта. По-прежнему шумят пивные «Блютгерихт» и «Ломзе». Кажется, что война — это где-то там, под Смоленском и Москвой, и она приносит лишь хорошие новости. Но годы идут. На улицах появляются военнопленные (в первую очередь советские), которых используют на тяжелых работах. Приезжают грузовики с ранеными солдатами вермахта.
В 1944 году начинаются перебои с продуктами, вводятся карточки. Прекрасные виллы в Амалиенау и Марауненхофе занимает партийное начальство. Что-то явно идет не по плану. Кёнигсберг становится городом-иллюзией, пытающимся сохранить довоенный уклад на вулкане, который вот-вот рванет.
Перелом на фронтах (Сталинград, Курская дуга) постепенно доходит и до сознания жителей. Иллюзия безопасности рушится в одну ночь.
27 августа 1944 года сотни британских бомбардировщиков «Ланкастер» сбрасывают на центр города тысячи тонн фугасных и зажигательных бомб. Цель — не форты, а именно историческое ядро, чтобы сломить дух немцев. Старый город, с его тесной средневековой застройкой, превращается в гигантский костер. Каменные стены соборов раскаляются и лопаются, улицы становятся реками расплавленного асфальта. Горит даже балтийская вода в гавани, покрытая разлитым из портовых цистерн маслом. Отсветы пламени видны за десятки километров. Погибли тысячи людей, в основном мирных жителей и беженцев. Ребенок с портфелем на спине плачет от боли - его пальцы в крови, он стоит и плачет прямо перед мамой. Она лежит на земле. Её тело бездыханно. Он трогает её, пытается разбудить. Но она не отвечает. Его хватает какой-то немецкий солдат, пытается помочь, утешить, прижать. Он несет ребенка на руках до ближайшей больницы. Люди бегут. И всем понятно, что грядет страшное.
Началась спешная эвакуация населения морем, через порт Пиллау (ныне Балтийск). Но для многих было уже поздно. К январю 1945-го город, окруженный советскими войсками, представлял собой мрачное зрелище: море руин, среди которых ютились оставшиеся жители, и готовились к последнему бою ожесточенные гарнизоны вермахта.
Начинается штурм Кёнигсберга — яростный, беспощадный. Неделя уличных боёв, где каждый дом — крепость. Грохот «катюш», свист пуль и гул штурмовой авиации стирают с лица земли всё, что уцелело после бомбёжек. 9 апреля гарнизон капитулирует. То, что осталось от города, — это дымящиеся руины, груды битого кирпича и призраки людей, которые там жили.
Дальше Берлин, Мюнхен, Дрезден. Победа советской армии неизбежна. Хотя остаются те, кто питают надежды на силы полиции и армии вермахта. Эти люди, которые остались в городе, стали жертвой политической игры, эти солдаты, которые лежат на улицах, стали жертвами чужих идей, чужой губительной стратегии и лжи. Городские гарнизоны и полиция - люди, которые лишь защищали город от воров и бандитов, теперь стали потенциальной целью наступающих сил.
Они оказались в ситуации, когда непонятно, кто свой, а кто чужой. Свой - город, который бомбят, а также те, кто им помогает его защищать: брат Фриц, друг Ганс и какой-то знакомый рядовой Мольтке. Чужие - те, кто зачем-то стреляет по их домам. С одной стороны армия, которая хочет подчинить себе весь мир, с другой страна, которая в 1940-м уже подчинила себе часть Финляндии и Прибалтику. Они видят множество убитых людей, детей, жен и своих родных. Им десятилетиями пропагандисты рассказывали о том, какие советские солдаты дикие и жестокие, а армия вермахта - добрая и справедливая. Они не могут просто сдаться - их уже ударили, они уже видели боль невинных людей. Сдача - это плен, а плен это скорее всего смерть. Никто не знает, чем они занимались, в военное время и никто не ведет судебные тяжбы. СССР вышла из состава Лиги Наций - она не занимается международным гуманным судом. Принимаются лишь быстрые решения. Одел чужую форму - ты уже враг. В лучшем случае каторга, в худшем - расстрел.
Друзья, задумайтесь. Они продолжали вести огонь. Это огонь отчаяниня, огонь за то, чтоб тебя и твоих близких не расстреляли. Именно поэтому любая война опасна, если принимать в ней участие необдуманно. Направляя дуло на цель - никогда не знаешь точно куда полетит снаряд. Можно всю жизнь проклинать себя за это, стать изгоем в лице своей же семьи. Есть много военных во всех странах мира, которые возвращаются, но их не считают новыми Александрами Македонскими и не поют им плеяды. Перестали петь плеяды после того как появилось оружие массового поражения и появились огромные жертвы среди мирного населения от осколков.
В этой истории нету "хороших", в особенности для того мальчика. Для него советская армия и англичане - злодеи, которые "случайно" убили его родного человека, полицейского дядю и офицера деда. И он их будет за это ненавидеть. Родной человек всегда дороже чужого. Он не станет разбираться "правильно" ли это, что его мама умерла от шального осколка. Мы живем в жестоком и лицемерном мире. Мире где спокойствие ограничено лишь страхом перед законом и оружием. И у кого есть оружие, сила и закон - тот правит. А у кого нет - изгой, крепостной, человеческий ресурс, пустое место в глазах системы. Ему даже не дадут сказать слово в свою защиту. Если же он сам себя защитит - прослывет героем, а если нет - остается выживать. Это жесткая правда, которую не скажут СМИ.
Советский город Калининград
1945 год. Война закончилась. По Потсдамскому соглашению город и вся северная часть Восточной Пруссии передаются СССР. Немецкое население максимально депортируется - "они плохие", "они изгои" говорит пропаганда и желтая пресса, ей удобно делить людей на нации по штампу в паспорте. Кёнигсберг мёртв. На его руинах — звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом телег первых советских переселенцев. От королевской горы остались лишь остовы стен, обгорелый остов Кафедрального собора да могила Канта, чудом уцелевшая в этом аду. Ему повезло, в его эпоху национального паспорта ещё не придумали. Кто-то принимает советское гражданство в надежде на лучшее. Кто-то уезжает от СССР подальше, вспоминая про репрессии в Латвии и Эстонии.
В 1946 году город получил новое имя — Калининград — и начал свою иную, советскую биографию. Калинин - революционер, который не имел никакого отношения к городу, но его имя будто маска полностью закрыла всю принадлежность города Германии. Калинин град - будто город, где всю жизнь жил Калинин. В первые послевоенные годы почти полностью разрушенный город активно восстанавливался, в работах по его восстановлению большую роль сыграли военные строители армии и флота.
Халтурщина
Сделать Калининград образцовым советским городом - в 1960 годах Косыгин сказал ту самую фразу, которая сегодня вызывает частые гневные восклицания. Косыгин был одним из тех людей, которых можно назвать приверженцами политических идей. В Калининграде он был главным сторонником сноса остатков замка: в советском городе «фашистскому» замку не место! Это был тот человек, который любит клеймить и вешать ярлыки на старые камни. Сложно назвать этого человека творцом, ведь он является весьма спорной фигурой даже для самих жителей СССР: от косыгинских реформ, до политбюро.
Это был человек, который был забыт также быстро, как и его реформы. Его имя - всегда что-то знакомое, что-то что было на слуху, но в тот же момент что-то неизвестное. Это был идейный человек. Но идея этого человека не была настолько глубокой, чтоб посмотреть на обе стороны медали и копнуть вглубь проблемы. Он видел лишь одну сторону - ту сторону, которая казалась ему правильной и что еще важнее - более выгодной.
Этот человек не творец и не разрушитель. Творцы - это люди, которые готовы увидеть в руинах всю красоту, а не только цвет флага. Творец никогда не станет рушить, творец будет воссоздавать, но улучшать. Творец будет создавать барельефы с историей, которые впишут в себя всю славу и горечь разных периодов, подобно Римскому Колизею или Рейхстагу. Он Халтурщик. Благодаря Косыгину Кёнигсберг превратился не в город памяти, а в очередной Мурманск, очередной район массовой застройки с гастрономами. Снести памятник, который можно было превратить в музей или огромный постамент Мира, а затем построить муравейники - это халтура. Очень грубая халтура.
Этот город имеет огромное множество хрущевок, частично застроен сталинками, имеет надписи на русском языке, старые руины, церковь и памятники победителям. Но Калининград живет не своей жизнью.
Понимаете, дорогие читатели, каждый город имеет свою душу. И именно это отличает один город от другого. Именно поэтому Петербург не похож на Одессу, хотя внешние схожести архитектуры есть. И именно поэтому Тюмень никогда не станет Москвой или Мюнхеном. Менталитет и культура - вот та вещь, которая отделяет жителей одного региона от другого. Культура не передается по ДНК, но её части каким-то образом человек перенимает от предков (это вопрос больше научного плана, на который пока не дают четкого ответа). Потомки жителей Германии или Прибалтики часто отличаются чем-то от жителей южной Европы, глубокой России или Азии. Им будет всегда сложно находить общие контакты. А их города всегда будут сильно различаться. В Кёнигсберге очень явно выражена западная частная собственность - маленькие домики, ухоженные участки, асфальтированные деревеньки, маленькие но ухоженные улочки. Хоть город и имеет искусственное название, но жизнь в нем, люди, названия магазинов и улицы, говорят о том, что они имеют мало культурного общего с условным Смоленском или Москвой.
И именно поэтому, дорогие друзья, Москва не сильно заботится о Калининграде как о своем городе. Калининград для России - это не город. Это долгие годы был лишь трофей, как берлинская стена. Фактически он не имеет экономической выгоды, лишь политическая. Этот город редко упоминают в СМИ и туда не часто ездят отдыхать. Цены там как в Германии, а уровень жизни в разы хуже чем в Петербурге. Это тот тевтонский крест, которым так гордилась Германия. Но в России он заброшен: огромные разбитые форты, старые трамвайные линии, улицы, старые дома. Делается лишь декоративная уборка и ретушь центра, строются новые жилые кварталы, в центре всё выглядит достаточно цивилизованно. Остальные же районы города - часто в плохом состоянии. Взять Кенигсберг у Германии - это все равно, что отобрать Петербург у России.
Почти каждый 4-й житель Калининграда имеет право на ВНЖ в Германии, Латвии, Литве. Так как у них вполне могут быть предки из этих стран, рядом страны, которые готовы позвать их к себе как потомков того мальчика, который остался без мамы в далеком 44 году. В то время как предки жителей СССР, которых переселили в этот город, находятся здесь как на отдельном острове. Им нельзя никуда ступить за пределы области, они везде не свои. Их предки просто приехали когда-то давно жить в чужой дом по чьему-то разрешению, как это было в свое время и с Выборгом (население эвакуировалось, а жители СССР массово заехали).
Для жителей Европы гражданство - это не простая книжка которую раздают любому "братскому народу", это наследство. Эта книжка дает право на то, что когда-то имел их дед. И неважно кем он был - солдатом вермахта, эсэсовцем или борцом сопротивления. Земля, недвижимость, документы, дерево которое он сажал - его рук дело и он его собственник, а его правнук имеет полное право его увидеть. Эта чистая практичность и до безумия упертость к исполнению законов, которая так отличает Германию от России, сделала разбомбленный Дрезден в 300 раз по уровню жизни в 2025 году лучше разбомбленного Сталинграда или Одессы. Если бы Калининград не отошел в состав СССР, то он бы выглядел не хуже, а даже лучше довоенного Кёнигсберга.
Люди в Германии прекрасно понимают, что их жизнь - не история. Их жизнь - это строительство и будущее для потомков, это будущее которое никогда не должно иметь ошибок прошлого. в России же жизнь - это исключительно история и память о прошлом. в то время пока в Берлине отстраивали города и возводили заводы, в Калининграде вспоминали о прошлом, а старые здания лишь подкрашивали.
Это не хорошо и не плохо. Тут нет плохих национальностей и хороших. Мы ни в коем случае не хотим никого оскорбить и, чтоб уважаемые читатели, будь они потомственными русскими или немцами, не поняли нас неправильно. мы хотим лишь обратить внимание на проблему того, как работают системы. И как, в данном случае один город развивался, а другой отстраивался, но лишь в год по чайной ложке. Пишем же мы статью лишь на личном опыте. Мы не раз становились свидетелями того, как люди говорят о былом, но будто забывают о настоящем. Рассказывают о том, как 200 лет назад то-то прекрасное здание было домом книги графа Орлова, но не замечают, что сегодня оно либо пустует, либо превратилось в дешевую торговую точку. Это главное различие менталитетов.
Вполне можно предположить, что кого-то это и полностью устраивало, но также немало и тех, кому это кажется абсурдом. Калининград - это как раз такой город.
А теперь ответьте себе на один вопрос: Калининград - это город, который уже около 80 лет российский город, в нем строятся дома, реставрируются улицы. Но почему он ощущается, будто находится за забором. В него не ездят толпами французы и немцы. он не представляет из себя особой ценности, в отличие от того же Петербурга или Дрездена. он будто островок посреди океана. Разгром? война 45 года?
Мы для себя считаем, что все дело в целях. Россия - это не та страна, которая с открытой душой зовет к себе иностранцев, и мы полагаем, что читатель это прекрасно понимает и сам. Это весьма элементарно. Это не та страна, которая быстро забывает прошлое, но и это не та страна, которая готова серьезно подумать о самих людях в настоящем. Она готова выдавать социальные выплаты, строить дороги и красить дома, но она не готова дать человеку наследство его предков и подумать о его личных переживаниях. "Наследство" - это слово, которое в России и СССР ассоциируется с лицемерием, чёрствостью. Тут не принято делить наследства открыто, как в США или Германии, да и будем честны, чаще всего оно небольшое.
Территории России - хоть по конституции и принадлежат населению, но фактически они принадлежат исключительно государству, как и все наследство народа. Не государству в лице народного парламента, а президенту и единому правителю, в руках которого власть сосредоточена. И именно поэтому в Калининграде, да и в других городах что-то строится лишь по указу сверху, а не по желанию местных управленцев.
Это лишь разница ветвей власти и таких примеров государств очень много в мире. Которая, увы, но часто плохо сказывается на жизни местного населения. Население таких стран часто вынуждено жить прошлым, так как веры в будущее зачастую нет. Прошлое - когда оно становится исключительно точкой опоры, лишает нас возможности думать о будущем, а города, которые являются лишь символами прошлого - часто приходят в упадок.
